Она попыталась встряхнуться.
Теперь она не нуждалась в деньгах. С ее банковским счетом все было в порядке. И она больше не будет продавать крупные работы. Джесса бы в любом случае не выставляла их, потому как, изображенных мужчин на них, могли узнать. Она изобразила их смелыми линиями, широкими штрихами, яркими и живыми красками.
Увидев эти картины, ее агент назвала их современными и эротичными. Она тут же предложила продать их, но Джесса отказалась. Хотя теперь, она могла бы поспорить со своим решением. Потому как все исчезло: ее картины, игрушки Калеба и все, что ей приходилось собирать по кусочкам.
Она была не просто уставшей. Она была сердита и пребывала в бешенстве.
Джесса расправила по телу халат, который нашла в своей небольшой сумке. Ванна, которую она приняла, несмотря на горячую воду, была прохладной. Она забыла взять одежду, но халат был большим и теплым.
Конечно, это тепло не сравнится с тем, которое она почувствовала, проснувшись среди ночи в объятиях Кола. Она слышала, как Бурк работал где-то рядом: его пальцы стучали по компьютерным клавишам. Она также почувствовала его взгляд, направленный на них. И прижалась ближе.
Несмотря на все произошедшее ночью и Коула, обвивающем ее, она чувствовала себя в безопасности и уснула практически мгновенно. А проснувшись утром, она почувствовала руки Бурка, обнимающие ее за талию
Послышался стук в дверь, от которого Джесса чуть не выпрыгнула из кожи. Она сделала глубокий вдох, услышав, как Коул приветствует человека по имени Каде.
Их друзья из Безакистана. Те самые друзья, у которых они хотели ее спрятать.
Джесса открыла дверь и шагнула в тесную комнату.
Если бы она только позволила Бурку и Коулу, то они бы полностью подавили ее и не дали возможности сказать ни слова в свою защиту. Но она не позволит этому случиться.
Двое безумно великолепных мужчин со смуглой и золотистой кожей, с темными волосами и глазами, находились в комнате. Один из них держал набитый до отказа вещевой мешок.
Она уставилась на них. Должно быть, они сошли со страниц какого-то журнала. Высокие и худощавые, оба были одеты безупречно. Один был немного шире другого, с окружающей его аурой хищника. Другой же выглядел немного моложе своего брата, у него было красивое, серьезное лицо. С намеком на слабую озорную улыбку.
— Привет. Ты должно быть Джесса, — вежливо сказал тот, что помоложе.
Каким-то образом он заставил ее расслабиться, пересекая комнату в два широких шага.
— Меня зовут Кадир аль Муссад. Очень рад познакомиться с тобой.
О, она поверила ему. Он был из тех мужчин, которые заставляли женщину почувствовать себя единственной во всем мире.
Он взял обеими руками ее ладонь, окружая собой.
— Привет.
Улыбнушись, его губы изогнулись, оживляя его лицо.
— Ты очень красивая.
— Прекрати сейчас же это дерьмо, Каде.
Коул отдернул ее от Каде.
Проклятье. Даже будучи таким красивым мужчиной, она обнаружила, что ее больше привлекают те двое: один — вежливый переговорщик, другой — неандерталец, наставляющий кинжалы на своих друзей.
— Она не поедет с вами в Безакистан, — сказал Бурк.
Мужчина повыше нахмурился.
— Жаль, ей бы там понравилось. Я бы мог обеспечить ее 3-мя или 5-ю мужьями очень быстро. В действительности, Талибу она бы очень понравилась. У него пунктик по поводу рыжих. Она бы могла спасти наше королевство. Знаешь, у нас остался всего лишь год.
— Она — наша, — сказал Бурк с легким рычанием.
— Трое или пятеро мужчин? — изумилась Джесса.
— Я не могу справиться даже с двумя.
Уголки губ старшего брата приподнялись вверх, но это с трудом можно было назвать улыбкой. Зато вот выражение на его лице, обещало все виды запрещенных наслаждений.
— Я думаю, ты была бы удивлена тем, что смогла бы выдержать, будучи должным образом подготовлена. Доверься мне. Я знаю, как подготовить женщину.
— А я знаю, как подготовить тело к погребению, — нахмурился Коул.
— Он знает, о чем говорит, — добавил Бурк темным и глубоким голосом.
— Именно.
Мужчины проигнорировали угрозу.
— Я — принц Рафик, второй по старшинству в праве наследования престола Безакистана. Мой брат обязан Коулу жизнью, и только поэтому мы вынуждены отказаться от идеи твоего пребывания в нашей стране, где у нас была бы возможность соблазнить тебя.
Каде поднял бровь.
— Ее соблазнение — это заманчивая мысль, но она мать их ребенка. Мы должны соблюсти наш долг.