— Это не правда.
— Нет? Когда я понял, что у меня нет руки, то в какой-то миг был готов… Я не хотел жить в мире, где единственный человек, которого я любил, сознательно причинил мне боль. Ты была единственной, кто поддерживал меня. И это ты придумала, как мне за пару дней сблизиться с Колином больше, чем за всю предыдущую жизнь. И это именно ты дала мне все то, ради чего стоит жить, причем ни разу не попросив ничего взамен.
— Я попросила о наследнике, — воспротивилась Грейнджер.
Малфой потянулся через стол и положил свою левую руку на ее.
— Гермиона, ты мой лучший друг. У нас будет семья. Если мы оба согласны, что это должно случиться, то почему бы не сделать по-своему?
— Твой отец никогда не смирится с подобным неповиновением, — напомнила она.
— Думаю, именно поэтому это называется побегом. — Драко позволил словам повиснуть, чтобы Грейнджер обдумала их. — Блейз может быть нашим шафером, или как там это называется. Сбежим во Францию: я, ты, Колин и Забини. Ну, и Пэнси, хотя, вероятно, следует проверить, не окажется ли у нее с собой припасенного для меня яда, — усмехнулся он.
— Слизеринцы, — Гермиона закатила глаза и слегка улыбнулась. — И ты все это организовал? И Пэнси согласилась?
Малфой облокотился на стул.
— Ты ей, определенно, нравишься. Не ради любого человека кто-то готов оставить малолетних детей, чтобы принять участие в организации свадьбы. Пэнси приедет сюда завтра, и, поскольку я знаю, что ты никогда не согласишься на неограниченные расходы, я даю тебе бюджет в три тысячи золотых галлеонов…
Грейнджер открыла рот, чтобы протестовать.
— Что мое, то твое, и все такое.
Она уставилась на Драко.
— Я тебя шокировал? — тихо спросил он.
Гермиона кивнула.
— У твоего отца случится сердечный приступ.
Малфой злобно улыбнулся.
По животу Гермионы пробежало трепещущее ощущение.
***
Драко сидел за столом, наблюдая за Грейнджер. Его культя болела, он все еще чувствовал свою «фантомную» руку и по-прежнему инстинктивно двигал ей чтобы что-то сделать с ее помощью. Врачи настаивали, что ему нужна психологическая помощь, чтобы облегчить симптомы. И через месяц или чуть больше потребуется заняться вопросом установки первичного протеза — когда рана немного затянется.
Гермиона суетилась на его кухне. И мысль о ней в своей жизни совершенно не казалась Драко страшной. О ней не нужно было заботиться — она была даже излишне самостоятельной, — но Малфой все равно собирался это делать. Он хотел, как-то отблагодарить: собирался сосредоточиться на том, чтобы поправиться, чтобы, когда их дети появятся на свет, он мог помогать ей… У Драко впереди было пять месяцев — целых пять месяцев, — чтобы приспособиться и жить с тем, что он имел сейчас. Это была его новая цель.
Помешивая макароны в своей тарелке левой рукой, он вспоминал все время, проведенное с Гермионой. У них было множество моментов… В том числе их совместная ночь и дни, когда она сидела у его кровати, держа его за руку, когда он смотрел в пространство и с трудом мог найти в себе силы, чтобы дышать.
Колин попросил соус, и Грейнджер передала ему.
— Побег — это та-ак увлекательно, — пробормотал мальчик с набитым ртом.
— Мы вылетим в ночь перед свадьбой, а затем Забини вернется в Лондон, и ты вместе с ним, Колин, а мы с Гермионой отправимся в медовый месяц.
Она так резко подняла глаза от своей еды, что Малфой усмехнулся. Он поднес вилку ко рту и под пристальным взглядом Грейнджер медленно втянул в себя макароны. И нагло облизнул губы.
— Мы же не собираемся в настоящий медовый месяц, верно?
— Собираемся.
Гермиона застонала.
— Зачем?
— Молодожены обычно так и делают.
— Но мы не…
Ее перебил вопрос Колина: — А сестра придет?
Лицо Драко вытянулось. Он пристально посмотрел на стол, а затем вздохнул.
— Астория нездорова, Колин, — серьезно сказал Малфой, — но позже ты сможешь с ней увидеться.
Мальчик кивнул и съел еще немного, но после отодвинул тарелку и попросил прощения. Драко отпустил его в комнату, которая быстро превращалась в личную комнату Колина, и подождал, пока мальчик не окажется вне пределов слышимости.
— Я беспокоюсь за него.
— Ему нужен кто-то, с кем можно поговорить, — сказала Гермион. — Тот, кому он доверяет. Последние недели слишком насыщены для ребенка.
— Психолог? Он не мал для того, чтобы ходить к мозгоправу?
— Обращаться за помощью никогда не рано и не стыдно. Его сестру практически посадили в тюрьму после того, как она напала на тебя — его близкого человека. Он остался один и, наверняка, пребывает в стрессе.
Драко потер переносицу.
— Наверное, ты права… Мы сможем найти ему специалиста после свадьбы.
Гермиона кивнула в знак согласия, а потом резко приложила руку к животу.
— Что случилось? — встревожился Малфой.
— Снова вздутие живота, такое бывает. Так, я правильно поняла, что Пэнси не знает о медовом месяце?
— Похоже, что в разговоре с ней я пропустил эту часть, — Драко заулыбался. — Возьми завтра водителя и мою кредитку. Выбирайте с ней вещи для жарких мест.
— Насколько жарких? Малфой, на солнце я превращаюсь в лобстера!
Он конечно же помнил, как она однажды обгорела, поэтому пошутил:
— Тогда нам просто придется придумать другое развлечение, кроме как валяться на шезлонге на берегу.
— Как насчет того, чтобы все же сказать мне, куда мы идем?
— Я пытаюсь сделать тебе сюрприз и быть романтичным, Грейнджер.
***
Гермиона всматривалась в его лицо.
Романтик.
Малфой.
Он пытался быть романтичным ради нее нее? Это звучало непривычно.
— Я имею в виду, что ты выходишь замуж не каждый день, верно же?
— Драко…
Поднявшись из-за стола, Малфой начал переносить в раковину грязные тарелки.
— Если тебе это не нравятся, мы можем выбрать любое место, которое скажешь, ладно? Не то чтобы я бы не мог себе этого позволить. Любая точка мира.
Грейнджер внимательно наблюдала за ним и видела, как из его рта вылетают оправдания. Он продолжал и продолжал, и все слова, в конечном итоге, были правдой… Однако они не соответствовали языку его тела: Драко пытался быть рациональным, поэтому говорил не от сердца.
Может ли быть так, размышляла Гермиона, что Драко действительно был скрытым романтиком и теперь придумывал оправдания лишь для того, чтобы вновь спрятать эту уязвимую часть себя?
В ее взгляде плескались ужас и восхищение.
— Ты всегда так пристально смотришь на людей, — спросил Малфой, — или я особенный из-за того, что я твой жених по расчету?
Гермиона моргнула.
Драко вздохнул и закатил глаза:
— Неважно. Ты можешь переночевать сегодня здесь?
— Что?
— Ну, это разумно. Мы согласились на весь этот фарс, так что нам придется приложить некоторые усилия, чтобы со стороны все выглядело определенным образом. Оставайся здесь, у меня огромная кровать, ты даже не заметишь меня рядом. И я же упоминал, что Пэнси придет с утра? Мне бы очень не хотелось, чтобы тебе пришлось вставать ни свет ни заря, чтобы потом стоять в пробке. Кроме того, если мне очень повезет, то я, возможно, снова увижу тебя в этих неприлично коротких шортах, а? — Малфой прищурился и засмеялся.
***
Драко пожалел о своих поддразниваниях позже, когда Гермиона заснула, едва голова коснулась подушки, а он остался лежать в темноте, напряженный и разглядывающий ее.
Ему было интересно, насколько они теперь большие, его близнецы-фасолинки? Малфой решил, что поедет и купит себе книгу, похожую на ту, что осталась в квартире у Грейнджер, — теперь он мог позволить себе не таиться.