Она надеялась, — ради самого Малфоя, — что он закрыл дверь в эту часть своей жизни.
Все доводы разума твердили о том, что после того, как Драко покалечили по ее приказу, любое их совместное будущее становилось невозможным, но Малфой был необычайно привязан к своей — бывшей? — девушке, а Гермиона давно поклялась не мешать этому. Как его друг, — один из немногих друзей, которые у него были, — она хотела поддержать его, что бы он ни выбрал.
Мысль о том, что он каким-то образом сможет выбрать ее саму, казалась Грейнджер несбыточной мечтой. Она приказала себе быть реалисткой и сосредоточиться на ближайших задачах, например, прийти на собственную свадьбу без опозданий.
Она надела трусики из свадебного белья, вернув бюстгальтер в чемодан. При естественном освещении Гермиона поняла, насколько откровенным и просвечивающим был ее шелковый наряд. Ткань облегала фигуру, повторяя изгиб бедра, слегка раздутый живот и под ней угадывались очертания сосков. Она сразу же усомнилась в том, что можно заявиться на церемонию в таком виде. Слабые очертания трусиков виднелись под тканью брюк.
Позади нее открылась дверь ванной, из которой вышла Пэнси, также освежившаяся после перелета.
— Тебе нужно снять трусики, они просвечивают, — сказала Пэнси.
— Я не пойду туда без совсем нижнего белья! — воскликнула Гермиона. — Я итак уже пожертвовала верхом из-за открытой спины.
— Ну и зря, — Пэнси пожала плечами. — Ты выглядишь потрясающе. И не пойму, ты всерьез что ли пытаешься задержаться в его френдзоне?
— Что?
Пэнси вздохнула и покачала головой.
— Когда я рассказала тебе, как Малфой на тебя смотрел, твои глаза загорелись, а потом ты потратила десять минут, рассказывая мне о том, что вы «только друзья» и между вами «разумная договоренность», да? Хотя я думаю, что совершенно очевидно: ты пыталась убедить в этом прежде всего саму себя. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не хочешь, чтобы он оттрахал тебя сегодня вечером?
Гермиона почувствовала, что ее лицо покрылось бордовыми пятнами, которые горели.
— Так я и думала, — резюмировала Пэнси. — Все, что тебе нужно, просто решиться на это «убийство». Соблазни его. Сними трусики… — ее глаза нахально сверкнули. — Сейчас я загляну на минутку в ванную, а ты пока прими решение.
У Грейнджер подрагивали руки, но она не слишком раздумывала, когда неловко подчинилась инструкциям подруги.
«Соблазни его…»
Гермиона облизала губы, когда взглянула на себя в зеркало. Отсутствие белья не было очевидным — по крайней мере, если специально не задумываться над этим, — и костюм не стал выглядеть пошлым.
— Ты — красавица, Гермиона, — сказала ей Пэнси, когда заплела небольшую косу, украшенную серебряной лентой и несколькими жемчужинами, что придало образу элегантности.
— Спасибо, — прошептала Грейнджер, задерживая дыхание, прежде чем шагнуть в новую жизнь.
***
Драко нервно топтался на одном месте. Блейз болтал с какой-то из сотрудниц, которая поправляла цветы и свечи, стоящие вдоль дорожки, по которой должна была пройти невеста.
Было почти закатное время, и небо висело разукрашенное оттенками красного, синего и золотого.
Малфой снял фиксатор, после того, как дежурящий при замке-отеле врач сделал ему свежую повязку. Он был без пиджака, в белой рубашке и темных брюках.
Мгновения летели стремительно.
Когда к ним с Забини подошла Пэнси, Драко понял, что время пришло. Все его мысли о разумных отношениях, семейном контракте и пиаре исчезли из головы в тот момент, когда он увидел Гермиону.
Колин шел рядом с ней, держа за руку, а ее бедра покачивались; тело было прикрыто роскошным белым шелком, который облегал ноги, грудь и небольшой округлый живот. Он мог угадать под тканью ее соски, очертания груди, и не сразу поверил в это. Грейнджер сжимала в руках небольшой букет роз.
Малфой сглотнул и почувствовал, как его тело отреагировало на ее появление.
Нанятый священник откашлялся, когда Гермиона подошла к ним, но Драко так и остался стоять, не двигаясь, как завороженный разглядывая ее. Его сердце колотилось в груди.
Наконец, Малфой вышел из ступора, подмигнул Колину и улыбнулся своей невесте.
— Гермиона, — произнес священник, — берешь ли ты этого человека себе в мужья?
Грейнджер посмотрела на Драко, на его серьезное выражение лица. Он был мужчиной, который согласился стать отцом ее детей и превратился для нее в самого верного друга. И даже больше. И ему всегда будет место в ее сердце, как бы не сложились обстоятельства, подумала она.
— Да, — сказала Гермиона и кивнула, словно в подтверждение своих слов.
— Драко, — снова заговорил священник, — берешь ли ты эту женщину себе в жены?
«Я люблю тебя», — вдруг подумал Малфой. Но не посмел произнести этого вслух.
Он надеялся, что его глаза сказали достаточно, но Блейзу пришлось ткнуть его, чтобы напомнить произнести согласие вслух.
— Да. Я беру ее себе в жены, — быстро сказал Драко.
Им подали кольца, и они надели их на пальцы друг друга. Его кольцо оказалось на левой руке — не то, чтобы у них был выбор.
— Объявляю вас мужем и женой перед лицом богов и людей. — Святой отец наклонил голову. — Теперь можете поцеловаться.
Гермиона замерла, пока не почувствовала, как Малфой потянул ее руку, подначивая подойти ближе. Она сделал шаг.
Взгляд Драко был теплым и счастливым, и он склонился к ее губам, ожидая.
Грейнджер неуверенно остановилась. Ее глаза метнулись к крохотной группе друзей, и, почувствовав тяжесть их ожидания, она послушно прижалась к губам Малфоя. Она не ожидала, что его глаза закроются, а культя прижмется к ее шее. Он обхватил губами ее губы и тихонько застонал в поцелуе.
Веки Гермионы тоже опустились. Его нежность в сочетании с влажным оглаживанием кончика языка, вызвали покалывание по всему ее телу, до самых кончиков пальцев ног. Его здоровая рука легла на ее талию, сократив расстояние до невозможного, и она, казалось, могла почувствовать, как неистово бьется его пульс.
Наконец они разъединились, дыша друг другу в рот, и Драко медленно отстранился, все еще глядя ей в глаза.
Грейнджер моргнула.
Малфой обхватил своей ладонью ее руку и переплел их пальцы. Легкая улыбка украшала его лицо, и Гермиона почувствовала то, чего никогда раньше не ощущала в присутствии мужчины: она почувствовала себя любимой. Это одновременно радовало и пугало ее.
В сердце Гермионы не было сил для любви. Она не умела любить мужчину, и с ней ничего подобного не случалось. И тем не менее, когда она снова посмотрела на Драко, то не смогла не признать, как внутри нее растекается тепло.
Последний свет угас на горизонте, и над их головами засияли звезды. Вокруг горели десятки огоньков свечей.
Пэнси и Блейз подошли поздравить их, а затем их примеру последовал и Колин.
Под предводительством Драко небольшая свадебная компания вернулась в замок, где был устроен скромный банкет, и, хотя они ели, пили и веселились весь оставшийся вечер, мысли Гермионы продолжали вертеться вокруг Малфоя и их поцелуя.
Она время от времени смотрела на Драко и задавалась вопросом, что происходило у него в голове. Интересно, не против ли он снова попрактиковаться с ней в поцелуях? Гермиона перевела взгляд на Пэнси и получила в ответ небольшой поддерживающий кивок, который помог ей побороть желание спрятаться в себе и исчезнуть из толпы.
Блейз произнес хорошую речь. Гермиона медлила, изо всех сил пыталась придумать, что сказать в ответ, и Малфой, к счастью, сжалился над ней и выдал несколько вежливых, изящных слов о вступлении Гермионы в его семью.
Под столом Драко все еще держал ее за руку, и, когда пришло время идти в их комнату, Гермиона позволила ему взять инициативу.
Они прошли вверх по длинной лестнице в самую высокую башню, где стояла массивная кровать с красными бархатными занавесками; она была застелена лучшим постельным бельем; под ногами был теплый ковер, а в камине потрескивал огонь. На столе дожидались бутылка белого вина, клубника и свежие цветы, но все это перестало иметь для нее значение, когда Драко тихо закрыл за собой дверь.