На этих словах Верховная ведьма удовлетворенно кивнула. А судья продолжил:
- Лилия, можете рассказать - как вы попали в наш мир? – зал взорвался гомоном голосов с обеих сторон, складывалось впечатление, что эти представители от обоих рас не знали многих обстоятельств дела, чтобы навести порядок судья громко постучал молотком. – Тихо!
Когда все смолкли, то я в очередной раз начала свой рассказ. Если честно, то повторять одно и то же уже очень надоело, но я запрятала вспыхнувшее было раздражение поглубже. Сейчас крайне важно каждое слово, каждая оговорка. Даже на примере того как меня опять соотнесли с ведьмами и то как мгновенно Евгеника зацепилась за этот факт подсветило - по всей видимости в протоколе опять могли нахимичить.
Глава 29. Совет
Джеймс
Я прекрасно понимал, что продолжать сидеть в уютном охотничьем домике вместе с Лилией и дальше будет не возможно. Внезапно стать отшельником не реально, социальную жизнь никто не отменял. И если бы я засел на дно, то рано или поздно кто-то все равно появится на пороге дома, а там правда моментально вышла бы наружу. Запах моей беременной пары буквально проник мне под кожу. Любой оборотень его учуял, стоило подойти ко мне на расстояние пары метров.
Когда вчера утром я шел к старшим на ковер, то конечно ожидал, что столкнусь с проблемами. Но не ожидал, что начнется сущий ужас. Они подвергли мою девочку дикому стрессу. Я знал, что союз между вампиром и оборотнем не возможен и будет пресечен. Но у нас совершенно другая ситуация – Лилия человек. Меня никто даже слушать не стал.
Срочно создали группу из представителей обоих рас. Никакие заслуги, что я столько лет участвовал в стычках с вампирами, охранял границы, командовал оборотнями и пользовался расположением сильных мира сего, не дали мне никаких преференций. Так же как и Эдриан Дэвис был не последней сошкой в их вампирском сообществе – мы примерно равные по социальной значимости. Хотя, если бы не всё вышеперечисленное, то вполне вероятно, что стоило бы только обмолвился, то нас в ту же минуту молча убрали.
Естественно даже среди своих – среди оборотней у меня были так сказать доброжелатели, которые громче всех и орали о том, чтобы нас сжечь и вычеркнуть из истории. Интересно, а если мы не первые такие, сколько же смешанных пар уже убрали, чтобы они не портили эту идеальную картину.
Я осмотрел зал заседания и читал в глазах большинства предвкушение от зрелища. От бессильной ярости сжал кулаки еще сильнее. Только у Верховной Ведьмы и епископа выражение лиц оставалось нейтральным, а остальные были словно шакалы.
Дверь распахнулась и в помещение вошла моя девочка. Я дернулся к ней, но не получилось сдвинуться с места. Судорожно осматривал ее – она, конечно, волнуется и боится, но физически с нею все хорошо. Так же все хорошо и с нашим малышом. Почувствовал физически, что часть напряжения сковавшего все мое существо ослабла. Признаюсь, меня разъедал изнутри страх, что нашего ребенка могли убрать, ведь он является неоспоримым свидетельством нашей истинной связи.
А сейчас я сидел скованный по рукам и ногам, наблюдал, как моя храбрая девочка выступает перед этими холеными мордами. Волк внутри скребся и хотел прикоснуться к Лилии, но он не имел возможности выйти наружу и от этого метался все сильнее.
Посмотрел на вампира и понял, что не мне одному хреново, попытался улыбнуться, только резкая боль от разбитой губы немного подпортила мое чувство самодовольства.
Эдриан и правда выглядит удручающе – весь дерганный, хотя на нем такие же кандалы, глаза воспаленные и сверкают голодом. Мне кажется, если ему не дадут укусить Лилию, то у него поедет крыша от голода значительно раньше, чем принято, тем более, когда объект его жажды всего в паре метров. Он, не отрываясь, смотрел своими красными глазами на шею Лилии.
Вероятно виною тому то, что внутри нас есть животная суть, и она обычно успокаивалась, когда была поставлена метка, но из-за особенностей нашего союза, то все протекает стремительнее и обостреннее в разы, вот и его голод пробуждается быстрее. Судя по присутствующим, то они словно не замечают как колбасит вампиреныша.
Нам с вампиром дали право голоса и спросили, как мы почувствовали, что Лилия наша пара. Каждый из нас сказал о запахе истинной пары.
- Макгрегор, вы давали что-нибудь, что могло вызвать у Лилии желание и влечение к вам?
- Я разве выгляжу так никчемно, что нуждаюсь в таких ухищрениях? Нет, исключено, - я был возмущен таким предположением до глубины души.