Некоторые такие знатные тауматурги подаются в ряды королевской армии и именно они обходятся нанимателю в баснословные суммы. В то время как настоящая знатная тауматургия остается на своих землях и защищает их, ни у кого постороннего не требуя выплат за свою службу, за это платят крестьяне и рабы живущие в этих самых землях.
Уверенно шагая стальными сабатонами, шаман медленно обходил пораженную Лив, заходя ей за спину.
Придя в себя, она обнаружила, что шаман поравнялся с ней и та утратила свое выгодное положение. Общая масса в которой шла битва, находилась слева от нее, а шаман смотрел прямо на нее и мог разойтись на полную, не опасаясь задеть своих союзников.
Шаман, прежде чем начать действовать, ясно и четко произнес пару слов.
— Хью де Грант!
Необычная связка слов была похоже на имя, подобная тем, которые носят жители центрального континента. Представившись, он стоял и ничего не предпринимал, явно ожидая, что его соперница представится в ответ.
— Я Лив! Дочь Бедвара Смелого!
Хью сказал еще что-то на неизвестном языке, после чего удовлетворенно улыбнулся.
Тяжелые сабатоны слегка скользнули по палубе, отталкивая шамана, что рванул к Лив. Но пути он окружил свои руки золотыми кольцами, от которых его руки начали светиться.
Лив понятия не имела, что это за заклинание, но гадать времени не было. Все на что хватало драгоценных секунд, так это поднять щит и принять устойчивую стойку, ожидая встретить тяжелый натиск.
Кольца исчезли, но руки шамана продолжали светиться золотым светом. Приблизившись к туземке в плотную, Хью резко остановился и нанес удар по незащищенному месту, по ноге. Стремительный удар голенью, окованный в латы, пришелся прямо по женскому колену.
Не желая того, Лив упала на одно колено, которое тут же пронзила жгучая боль, от которой она не вольно скорчила болезненную гримасу. Лишь короткий выкрик вырвался из ее губ, сигнализирующий о серьезной травме.
Хью заулыбался до самых ушей и нанес второй удар. Светящая золотом рука, сжатая в кулак, врезала по щиту. Удар оказался не человеческой силы, разрушав деревянный диск на составляющие, поломанные доски и обрывки обтянутой кожи разлетелись в разные стороны. Лив отправилась в коротко-временный полет и в полусознательном состоянии распласталась на палубе корабля.
Грозная поступь сабатонов эхом отдавалась в ушах Лив, но она отлично видела, как Хью медленно и уверенно приближался к ней.
…
Пьеру с переменным успехом отражал направленный натиск двух северян. Тот что был здоровее был сверху и старался выцепить голову скваера моргенштерном, пока мелкий ублюдок топором пытался зацепиться за его ногу.
Очередной удар тяжелым оружием был встречен щитом, а топор не сумел зацепиться за отступившую ногу. Пьер медленно отступал, углубляясь в гущу боя, рискуя быть окруженным врагами со всех сторон.
Скваер даже не удивился, когда некий варвар закинул веревку ему на шею и начал сдавливать ее. Пьер не запаниковал от столь подлой, подстать варварам, атаки и начал пытаться вырвать веревку от своей шеи, что медленно душила его. Веревка никак не хотела нащупаться пальцами, в этом сильно мешали латные перчатки и Адельхейм со щитом в них.
Пьер никак не хотел их отпускать, он не забыл, что перед ним еще двое варваров. Они, пользуясь случаем, начали быстро приближаться, чтобы нанести решающий удар. Тот что был по здоровее, на бегу размахнулся моргенштерном, намереваясь если не убить, то хотя бы дезориентировать его.
На мгновение перестав обращать внимание на удушающую веревку, скваер поднял гербовый щит на уровень головы. Отразив тяжелый удар, Пьер пинком отогнал северянина, на месте которого тут же появился второй. Мелкий ублюдок не переставал выцеливать опору Пьера своим чертовым топором. Стоило ему подойти чуть ближе, как его тоже встретил мощный пинок, отогнавший варвара назад.
Между атаками появилась доля секунды, которым не медля решил воспользоваться Пьер. Скваер на угад закинул лезвие себе за спину, пытаясь таким образом проткнуть подлого и трусливого варвара. Судя по тому как лезвие встретило препятствие и звуку жалобного мычания, Пьер попал прямо в цель. Веревка ослабла и сползла с шеи, позволив ему облегченно вздохнуть, правда это облегчение не могло продлиться долго, при такой шумной и опасной обстановке.
Из толпы вырвался еще один туземец и умбоном щита протаранил руку Пьера. Под давлением кисть больно согнулась и обронила Адельхейм, что звонко приземлился на палубу.
Еле оттолкнув туземца, скваер занес щит и его же оправой нанес удар по неприкрытой переносице чужака. Послышался громкий хруст, за которым последовала струя вырывающейся крови, текущая из носа раздавленная в омерзительное месиво.
Туземец, то ли мертвый из-за болевого шока, то ли без сознания, развалился на палубе.
Пьер хотел подобрать Адельхейм, но появился еще один засранец. Истошно крича туземец бежал на него, попутно замахиваясь топором. Злость разгорелось в сердце Пьера с новой силой. Это действительно было раздражающе.
Скваер среагировал мгновенное. Пьер неожиданно быстро приблизился к туземцу, чем застал его врасплох. Схватившись за вытянутый вверх топор, щитом он нанес удар по руке. Теперь топор принадлежал скваеру, чем он не преминул воспользоваться, коротким замахом вонзив лезвие топора в шею незадачливого туземца.
Попытавшись вытащить новоприобретенное оружие, обнаружилось, что головка застряла в мясе чужака. Пьер не стал церемониться и вырвал топор, разрывая мышцы и жизненно важные сосуды. Вслед на лезвием, из шеи вырвались струи густой крови, пока туземец захлебывался той же пузырящейся кровью.
Посмотрев в сторону, где упал Адельхейм, Пьер обнаружил двух прежних варваров, с единственным отличием, Адельхейм оказался в руках того, что по крупнее.
Вновь злость охватила его чувства. Этот мерзкий чужак посмел прикоснуться к фамильному оружию Террайлей. Его грязные и жирные руки сжимали окровавленный клинок, в тандеме со щитом, созданный руками этих мерзких тварей с севера. Такая наглость выводила Пьера из себя, латные перчатки заскрипели, сжимались от гнева.
Лишь знание собственного преимущества, не позволяло ему накинуться на них с имеющимся оружием. Сделав пару шагов в сторону, он выбросил щит и топор на палубу, чем озадачил обоих варваров, что смотрели на него. Развеяв руки в стороны, словно собираясь заключить их в объятья, он прямо начал провоцировать их.
— Ну чего же вы стоите!? Нападайте, грязные туземцы! — Его крик стал последней каплей и варвары двинулись к нему.
Тот что по больше, перешел на бег и быстро сократил дистанцию, Пьер просто стоял. Варвар оттянул Адельхейм назад для мощного колющего выпада, зная, что этот меч без проблем пронзит доспехи ведроголового, но Пьер просто стоял. Даже когда почерневшее от спекшейся крови лезвие понеслось в него, он стоял как вкопанный, ожидая удара.
Черное и ровное лезвие приблизилось к кирасе, собираясь пронзить опасного ведроголовго на сквозь.
Видел бы этот северянин свое лицо, когда Адельхейм соскользнул по килю кирасы, не оставив на нем даже мелкую царапину. В заросшем растительностью лице, виднелись широко открытые от удивления глаза и отвалившаяся по той же причине челюсть. На мгновение варвар замер в оцепенении.
Пьер зажал лезвие Адельхеймя подмышкой и придерживал его пальцами, не опасаясь, что может их потерять. Зафиксировав свое оружие, скваер принялся лупить варвара латным кулаком, изо всех сил, что у него были. Первый удар прошел успешно и впечатался в щеку, прикрытая лишь от части.
Одного этого удара было достаточно, для того чтобы туземец отпустил Адельхейм и отступил. К нему подбежал мелкий ублюдок, защищая его своим жалким щитом и топором.
— Адельхейм выкован Николосом Фламелем из чистого мифрила, но насколько бы острым он не был, ему не пронзить адамант. — Невольно выдал Пьер, на секунду почувствовав силу в своем сердце.