— Как же так, ты постоянно просила Гастона научить тебя владению эфира, смеялась от его глупых шуток, а когда он погиб от рук культистов… ты ничего не почувствовала? Быть этого не может. — Софи в неверии кочала головой. — Не верю.
Сделав шаг вперед, Вероника начала объяснять сестре всю ситуацию происходящего, видя как ей сложно осознать поступившую информацию.
— Софи, я вижу как тебе тяжело, но пойми, я все это делаю ради тебя. Этот мир не оставит тебя в покое, Сапфир и все кто его населяют, будут делать тебе больно. Я не могу просто стоять и смотреть на то как ты мучаешься. Я… нет, весь культ жаждет перемен. Мы хотим изменить мир, сделать его лучше…
— Лучше для кого? Для культистов?.. — С нескрываемым гневом выпалила бестия, окидывая сестру разочарованным взглядом. — Вероника, тебе просто промыли мозги, откуда ты знаешь, что культ это хорошо? Откуда вообще взялась такая бредовая мысль?
Вероника горько улыбнулась, видя, что сестра не собирается ей верить.
— Не доверяешь?.. Знаешь… Я скучаю по тем временам, когда мы с тобой доверяли друг другу любой секрет, ничего не утаивали. Мы были лучшими подругами и не разлучными сестрами. — Собрав всю решимость в своем сердце, она воодушевленная своей целью заявила. — Просто подожди немного и тогда ты сама все поймешь, ради чего я так старалась.
— Да плевать я хотела на этот мир! — С обоженным сердцем выкрикнула Софи. — Я Тебя хочу назад вернуть, в семью! Понимаешь? Я… Вера, прошу — протянув руку с дрожащими пальцами, бестия умоляюще посмотрела на младшую сестру — идем со мной и бросим эту общемировую затею. Скроемся где-нибудь и будем жить как раньше.
На мгновение в алых глазах Веры промелькнула целая буря эмоций, печаль, тоска, надежда и любовь. Теплые и приятные воспоминания ударили в голову неудержимым потоком меланхолии. В памяти еще свежи ощущения щекочущей травы под ногами, стрекочущих насекомых и шелест древесной листвы. Как маленькие глупые дети бегали от дерева к дереву и играли в прятки, догоняли друг друга, резвились как только могли. Но эти, столь желанные, воспоминания угасли словно пламя и ослабли как течение.
Выдохнув теплый парок и вновь охладевшим голосом, Вера, произнесла, как истинный вампир проявив свое мертвецкое безразличие к эмоциям, что так мешают ей и делают путь к цели извилистым и не проходимым.
— Нет, я так не могу. — Глаза Софи дернулись в отчаянии, как только услышали этот леденящий безразличный голос. — Даже если я соглашусь пойти с тобой, бросив все это дело, нас не оставят в покое. Ты ведь и сама прекрасно это понимаешь, нас преследует злой рок, будто бы сам мир обозлился на нас. Если так, то я изменю этот мир, перекрою его на свой лад и только тогда… мир превратится в рай, для всех без исключения. Я уже и без того принесла слишком большую жертву, чтобы поворачивать назад. Поэтому прости.
— Ясно. — Уже совсем отчаявшимся и безропотным голосом ответила Софи, не видя иной альтернативы кроме как… — Придется вернуть тебя силой, хочешь ты того или нет.
Отринув смятение, разочарование и безнадегу, Софи приняла решимость и отвагу. Выпрямив спину, глаза бестии налились боевым огнем, душа и сердце воцарились пламенем. Избитые в многочисленных сражениях руки сжались в кулаки и готовились к очередному бою.
— Узнаю свою сестру. Ты почти не изменилась, жесткая и грубая на лице, но… — Вера широко и ярко словно солнце улыбнулась, говоря эти вещи — добрая в мыслях. Я рада.
Наконец то увидев радость на лице сестры, словно болезнь, Софи заразилась этой мимолетной, но такой теплой эмоцией как радость от долгожданной встречи с дорогим и близким сердцу человеком. Легкая еле заметная ухмылка появилась на лице Софи.
— Я тоже рада. Мы хотя бы смогли увидеться.
Радость от встречи прервалось присоединившимися, или скорее вмешавшимися, в разговор персонами. Харальд сравнялся с Верой и на своей тарабарщине убил всю сестренскую идиллию.
— Хватит разговоров, пора уже прекратить все это.
В подтверждении слов конунга, к Софи подошел Безликий. Тот протянул ей извалявшийся в грязи, но все еще боеспособный лук, намекая на продолжение битвы.
Робко подхватив лук, Софи снова не решительно посмотрела на оружие в руках, а затем перевела взгляд на сестру, которой та не хотела вредить. Зажмурив глаза, Софи с не желанием настроила себя на битву с близким человеком, надеясь обойтись лишь легкими синяками.
— Хватит тянуть. Готовьтесь к битве, с тобой, Вера, я разберусь сама.
Тень 26 Смерть надежды
Огромное оголовье молота устремилось на маленькую тушку темного черепоголового воина, норовя превратить его в кровавую кашу. Легким движением ног, Безликий отошел в сторону, молот врезался в землю и расплескал влажную грязь, пачкая черные доспехи и плащ Эоса.
В попытке нанести ответный удар, лезвие Карантира понеслось в тушу Харальда, который тут же парировал удар сформировавшимся мечом.
Освободившейся рукой, Харальд схватился за руку Безликого, намереваясь пригвоздить его к земле и добить его уже там. Но Безликий оказался куда более вертким и перехватил захват, перекинув огромную тушу через плечо. Оказавшись на земле, Харальд начал уворачиваться от ударов серебряного лезвия, пока не подгадав момент не поднялся на ноги.
Обескураженный такой огромной силой, Харальд на мгновение замешкался, не зная какой подход применить к этому черепоголовому. Но спустя время использовал копье и с наскока наконечником копья достиг доспехов Безликого. Резкий удар по древку отвел удар в сторону, но вместе с тем оба оружия начали сильно вибрировать. Безликий не смог удержать оружие в руке, как бы не старался, и уронил Карантир в грязь. Харальд развоплотил оружие и вернул его в перстень на пальце, избавившись от неимоверной тряски оружия.
Не теряя время на возвращения оружия в свои руки, Безликий помчался на Харальда. Конунг пытался остановить нападающего, но тот, словно водимый ветром, совершил нечто непонятное и в то же время завораживающее. Выполнив сальто, Безликий приземлился на ноги, за спиной конунга, получив драгоценные мгновения для свободной атаки.
Десятки ножей нитями вышли из ножен и в следующий миг вонзились в спину конунга, нещадно протыкая спинные мышцы и царапая кости.
Харальд сквозь сжатые зубы изрек мучительное мычание, после которого с разворота замахнулся длинным двуручным мечом, отгоняя Безликого подальше. Тот отскочил на пару метров назад. Приняв устойчивую стойку, черепоголовый растопырил пальцы, на кончиках каждого из которого виднелись тонкие паутинки, и оттянул их назад.
Ножи в спине Харальда больно задергались, причиняя ему еще больше страданий, пока те не вырвались из толщи доспехов и плоти, огибая Харальда дугой и возвращаясь в руки своего хозяина. Подбросив ножи в воздух, Безликий продемонстрировал еще одно свое умение. Блеснув на лунном свете, лезвия повисли в воздухе, острием направившись на своего врага.
Скорчившееся от боли бородатое лицо гневно посмотрело на него… тот словно бы, смеющийся череп лишенный всякой плоти. Сам его облик кричал о высокомерии, высоко поднятый подбородок, ровная аристократическая осанка и слегка выпирающий носок грязных лощеных ботинок, от чего гнев воспылал в сердце с большей силой.
— Тыыы… — Буквально прорычал буйный северянин, параллельно выпрямляя спину, проявляя стойкость и решимость в своих намерениях. Но при этом сопровождаясь сильной болью от полученных ран, каждое мелкое движение отдавалось бурей обжигающих чувств. — Помеха, избавлюсь от тебя и того демона, тогда дела пойдут куда проще. Избавлюсь от вас, отброшу врага, займем земли и заживем как того и желали. Тебе и твоему демону мне не помешать.
Изрядно подуставший от разговоров Безликий, только начал провоцировать конунга, подманивая его пальцем.
— Хе, — слегка рассмеявшись, Харальд понял, что до разума черепоголового ему не достучаться — что еще ожидать от шавки централов, для тебя важна только цель, деньги… да желание своих господ.