Зрители завороженно наблюдали за этой ситуацией, поражаясь чистоте помыслов двух соперников в этом бою. Некоторые из особо чувствительных людей даже не смогли сдержать слез при виде столь прекрасной картины. Атмосфера наполнилась чувством гордости и великой чести, которая поднимала дух всякого кто наблюдал за битвой. Не в силах удержать свои эмоции трибуны разразились ликованием и рукоплесканием. Люди желали им обоим удачи в этой битве, благословляли их и молились за них.
Пьер вытащил меч из земли и принял другую стойку, вытянув щит и клинок вперед. Альфред вытянул меч вперед, приняв низкую стойку. Обменявшись преисполненными энтузиазма взглядами, они накинулись друг на друга. Адельхейм, кончиком острия помчался в ландскнера, но тот ловко отвел его в сторону и направил лезвие на встречу к скваеру. Клеймор врезался в ребро щита, от чего лезвие начало вибрировать, после Пьер стремительно контратаковал размашистыми ударами. Первый удар смог пробиться через защиту ландскнера, который стал чуть ли не последним в его жизни, от первого удара на стальной кирасе остался прямой и чистый разрез который лишь чудом не добрался до плоти Альфреда.
Ошеломленный таким поворотом он начал отступать и уже с переменным успехом смог отбить последующие несколько атак. Альфреду известно о фамильной экипировке великого, пусть и скваера, но все же воина. Каждая деталь его доспеха Мотельхейма пропитана тысячелетиями истории, сотни противников пали от лезвия Адельхейма в разных эпохах, а фамильный щит Террайль защищал десятки поколений этого благородного рода. Об этих реликвиях прошлого до сих пор слагают легенды, многие говорят, что доспех Мотельхейм столь же прочен что и адамант, кто-то даже склоняется к тому что эти доспехи выкованы именно из адаманта. Меч Адельхейм настолько остр, что способен разрезать сталь, а если пожелает то и тауматургические сплавы не помеха. Но интереснее то, что выковал эти доспехи не кто иной как сам Николос Фламель, первый в истории тауматург живший на заре нынешней третьей эры. Сам Альфред считал эти легенды сплошным преувеличением от уст ошеломленных свидетелей, но одного прямого удара по его кирасе хватило для того, чтобы разогнать все сомнения насчет эфирных реликвий рода Террайль.
Альфред понял, что сильно не дооценил своего противника и был с ним слишком беспечен, Пьер мог бы с легкостью разрубить его клеймор на несколько частей, если бы только захотел, но тот не стал уничтожать его оружие, что только сильнее преисполнило Альфреда уважением к этому человеку.
Нога скользнула по снегу и тот без страха и сомнения кинулся на скваера, больше не сдерживая себя и прекрасно понимая, что это его последний бой. Душа Альфреда загорелась новым огнем чести и доблести, широко улыбаясь при этом, страх и неопределенность потеряли всякий смысл.
Пьер приготовился принять натиск, но сам не ожидал встретить серию кружащих над головой ударов, постоянно меняющие свое направление. Альфред словно танцевал пляску на поле боя, а его клеймор как будто стал невесомым словно перо и слушался каждого движения своего хозяина и следовал за его рукой, как бы та не двинулась. Первой парой ударов Альфред собирался достать до топхельма Пьера, но каждый раз тот встречал его невероятно прочным щитом и мечом.
Вместо головы, Альфред перевел внимание чуть ниже и начал стараться зацепить ноги своего противника, целясь в сочленения доспехов. Но цель каждый раз ускользала, Пьеру было достаточно лишь сделать шаг назад, чтобы моментально уйти от удара. Ландскнер, хоть и понимал, что сражаться с воином экипированного в полные доспехи очень сложно, все же начал разочаровываться в своих умениях, не способный нанести хоть какой-то урон. Однако одна хорошая идея все же родилась в его голове.
Собираясь нанести очередной удар, Альфред предвидел однотипные способы защиты Пьера. Он сделал вид, что снова собирается нанести удар по голове Пьера, тот ожидаемо поднял свой щит и полностью оголил ноги, чем и воспользовался ландскнер. Ловко крутанув клеймор в руке, он схватился за лезвие латными рукавицами и направил гарду к ноге скваера, норовя поставить его на колено и получить больше возможностей для стоящих своих сил ударов.
Но и Пьер не так прост, он сам предвидел действия Альфреда и сделал один шаг назад, чем попортил все его планы. Гарда клеймора прошла мимо, так и не зацепившись за свою цель. Пропустив гарду мимо себя, Пьер всем телом навалился на свой щит и протаранил Альфреда прямо в кирасу. В перспективе легко-экипированного ландскнера должен был отбросить тяжелый натиск бронированного воина и повалить на землю, но тот устоял на ногах и не терял бдительности и не зря.
— Не плохая попытка. — Коротко проговорил скваер, после чего начал напирать на Альфреда со всей силой что у него есть.
Ландскнер даже не успел схватиться за руокять, как на него обрушились удары оказавшиеся тяжелее его клеймора. Каждый отраженный удар становился для него настоящим испытанием на прочность, несмотря латные перчатки, руки начинали сразу же неметь и болеть от врезающихся в плоть стальных элементов. Всячески выворачивая руки ему еще удавалось защищаться, но град смертоносных атак все не прекращался, Пьер без устали продолжал размахивать острым лезвием меча, до тех пор, пока он не поднял Адельхейм высоко над головой. В этот момент Альфред даже не думал пользоваться моментом для атаки, ибо пока у Пьера есть его фамильный щит это дело крайне сомнительно, он лишь надеялся отразить еще один удар. Клеймор поднялся над головой и принял горизонтальное положение, готовясь встретить очередной чудовищной силы удар.
Адельхейм, словно величественная длань начала падать на Альфреда, напирая не только устрашающей силой ведомой руки, но и своей невероятной красотой лезвия, что начал переливаться подобно блеску звездного неба. Прекрасное и несравненное лезвие Адельхейма коснулось клеймора, чудовищная сила обрушилась на руки Альфред. По кистям его рук прошлась острая боль, на момент Альфред подумал, что его руки и вовсе сломаны. Клеймор выпал из травмированных ладоней ландскнера и вибрируя лезвием упал на примятый снег.
Руки Альфреда больно свисли над землей и болтались как тряпичные куклы, от чего исказилось его лицо, в котором были перемешаны печаль и разочарование. Хоть он и считал проигрыш достойному противнику не зазорным, но все равно чувствовал себя слабым. Несмотря на невыносимый стыд, в нем все же нашлись силы посмотреть в глаза Пьера. Его грациозный и величественный облик высился над простым человеком вроде Альфреда, он чувствовал себя простым смертным по сравнению с полубожественной фигурой закованной в прекрасные доспехи, удерживающая в сильной руке острейший меч и прочнейший щит.
Альфред смиренно закрыл глаза, но гордо выпрямился и стал ожидать свою неминуемую участь быть разрубленным Адельхеймом. Если так подумать, то умереть от такого меча, от руки такого человека, это пожалуй лучшее что вообще может с ним случиться. Ландскнер горько улыбнулся в лицо смерти, но вместо удара лезвием, он услышал голос Пьера.
— Бой окончен, ты проиграл. — Альфред удивленно посмотрел на соперника, прячущего меч в ножнах. — Ты показал себя с лучшей стороны, я горжусь этим боем и никогда его не забуду.
— Вы меня пощадите? — Удивленно спросил Альфред.
— Не вижу смысла убивать столь великолепного воина как ты.
Альфред вновь поразился добродушием своего противника и начал тихо смеяться, осознавая какая пропасть между ними не только в силе, но и в чистоте души и воли. Сдерживая смех внутри себя, он сказал.
— Мне до вас очень далеко, слишком далеко…
— Не смей так думать, — внезапно прозвучал до селе неслышимый грозный голос, вместо спокойного и размеренного тона — если ты сдашься, то некогда не достигнешь высот о которых желаешь. Жизнь, это испытание что должно сделать нас сильнее, но не слабее. Пойми это и тогда увидишь, что все преграды, сколь бы они не были сложны, можно преодолеть.
Альфред завороженно слушал чарующие наставления и внимал каждому слову.