Третий вид магистрата представляет из себя тауматургическую школу, в которых обучают либо госработников, занимающихся изучением и документацией эфира. Собственно поэтому в пределах Сомерсета нет ни единого теурга или кованого, им здесь не особо рады местные тауматурги, которые занимаются ровно тем же самым. Либо новых кадровых военных, работающих как в тылу, в качестве лекарей, так и непосредственно на поле боя.
Скорее всего девочка имела ввиду последний из магистратов.
— Заходите! Заходите! Свежий хлеб, только приготовленный! Заходите! Дешевый и вкусный хлеб! Самый лучший в столице!
Послышался голос упитанного зазывали в одно из заведений. Эос унюхал просто потрясающий запах выпечки, такое позабытое чувство ударило остервенелому наемнику в голову, отчего тот даже слегка растаял. Запах шел прямо из двери в пекарню, у которой и стоял зазывала. Но хлебо-булочные изделия можно было разглядеть и через широкие окна. Подойдя ближе, черепоголовый наемник в черных одеяниях сильно насторожил зазывалу, но отпугивать потенциального покупателя не стал.
Эосу открылся совершенно другой мир по ту сторону стекла. У дальней стены разместился внушительных размеров печи, из которой доставали свежие и блестящие на солнечном свете пышки, которые потом расставляли на вытянутых столах ровными рядами. Люди одеты в белые фартуки с мелкими пятнами муки на одежде и лице. И все это украшено различными отварами расставленные на полке вдоль одной из стен. Непонятно почему, но эта комната виделась ему золотистым блеском, что только добавляло ему теплого настроения.
Не медля Эос вошел внутрь. Воздух внутри был теплым и приятным, наполненный запахом настоящей, Не синтетической, выпечки. Это все настоящее, не фальшивое, запах, ощущения и чувство. Это место хоть и было крайне отсталым от Земли, но оно хотя бы было настоящим, реальным, тем, что Эос так ценил. Казалось, что Эос даже начал чувствовать себя куда легче, спокойнее, умиротвореннее.
— Прошу прощения, я могу вам чем-то помочь? — За спиной Эоса прозвучал молодой голос наполненный неким сомнением.
Обернувшись Эос увидел молодого парня с довольно смазливой внешностью, но с добрыми глазами и улыбкой. Это немного озадачило Эоса, с виду этот молодой человек выглядел невинным, что вызывало у предвестника некое подозрение. Когда люди так улыбаются, то всегда пытаются скрыть свои намерения, например твое внимание, а затем всадить нож тебе в спину. Эос невольно принял боевую стойку, даже не осознавая этого.
— Прошу вас, не делайте так, вы меня пугаете. — Молодой человек поднял безоружные руки.
Эос опомнился и выравнился, показывая свою не враждебность, но напугать нескольких людей все же успел. Посетители спешно удалились, при виде такой странной картины, но сам парень остался стоять на месте. Это была просто паранойя.
Увидев мирные намерения, парень первым делом представился.
— Я Дэвид Атертон, простой горожанин, владелец этой пекарни. Я вас здесь раньше не видел, могу ли я узнать ваше имя? — Эос естественно промолчал, чего Дэвид не правильно понял. — Хорошо, можете не говорить своего имени, ваше право. Может я могу предложить вам нашу выпечку?
Эос украдкой глянул на улыбчивое лицо Дэвида. Ему все еще было не понятно, почему этот пекарь так много улыбается. Подойдя ближе, Эос начал разглядывать выпечку и указал на разные из них, как попало.
— По одной? — На вопрос Эос кратко кивнул. Дэвид как-то странно посмотрел на посетителя, но выпечку все же предоставил, сложив их в платок и связав ее в узел. Но прежде чем отдать связку Эосу, тот задал вопрос. — Я видел как к нам в город прибыла целая армия из южного королевства, вы пришли вместе с ними? — Снова кивок вместо ответа. — Ясно, а откуда именно вы прибыли, не поведаете?
Эос молчал, нет, во всей пекарне повисла странная тишина, которая тут же прервалась влетевшими в заведение детьми. Те трое, что шастали за Эосом подбежали к столу и начали выпрашивать у Дэвида по есть, причем довольно нагло.
— Дэвид, дай мне пожалуйста вон ту булочку. — Первым полез беззубый пацан.
— А мне вот этот пирог! — Требовал высокий парниша.
— Дай пожалуйста кусочек хлеба. — И девочка, как самая скромная с щенячьими глазками смотрела на Дэвида.
Дэвид укоризненно посмотрел на них, но с жалостью вздохнул и раздал им по куску хлеба. Ребята, конечно же, были не довольны таким раскладом, но пекарь тут же осадил их.
— Слушайте, если будете заходить ко мне так каждый день, то я точно разорюсь, идите, гуляйте. — Отмахнулся тот и вернулся к Эосу. — Прошу прощения, эти дети часто пристают ко мне, так на чем мы остановились?
— Я слышала, что его зовут Безмолвным… — Бросила в разговор девочка. Пекарь снова странно посмотрел на Эоса, который просто стоит и молчит.
— Я так и думал. Вы немой, верно? — Эос неодобрительно посмотрел на девочку, которая при виде него тут же уткнулась в кусок хлеба. В ответ на вопрос Дэвида, Эос согласно кивнул. — Ясно. Я слышал, что некоторые солдаты после битвы теряли дар речи, настолько ужасны были их воспоминания, с вами случилось тоже самое? — Снова кивок. — Тогда примите мои соболезнования. Наверное сложно жить без речи, когда все вокруг то и делают, что просто разговаривают.
Эос не желал слушать жалостливые слова в его адрес, устало вздохнул и указал на связку с выпечкой, которая полагается ему.
— Ах, прошу прощения, я совсем забыл. Вам придется сражаться с варварами, я сам не видел, но говорят они вырезали весь город Шеффалд. Это просто ужасно, у многих людей там были родственники. Добрые люди Сомерсета в ярости, я уверен это еще очень на долго останется глубоким следом на наших сердцах… Раз уж вы пришли к нам на помощь и будете сражаться на ровне с нашими бравыми рыцарями, все это за мой счет. — Под конец слов, Дэвид уважительно поклонился.
Эосу это вовсе не понравилось. Достав из подсумка мешочек монет, предварительно одолженные у Софи, Эос высыпал часть из них на стол, не особо разбираясь в местном курсе, но считая этого вполне достаточным.
— Нет, не стоит, примите это как мою благодарность, деньги не нужны. — Начал было отмахиваться Дэвид, но Эос был не приклонен.
В ответ наемник просто молча забрал связку с выпечкой и оставив монеты на столе, вышел из теплого заведения на холодную и промозглую улицу. Дэвид расстроенно посмотрел в след исчезнувшего наемника, а затем на серебряные лиры лежащие на столе. С неохотой, но Дэвид все же убрал монеты со стола в карман.
— Странный он какой-то. — Тихо проговорила одна из женщин пекарей, отвлекаясь от работы.
— Для нас странный, а для кого-то настоящий идеал. Может и он сможет найти свое место… а может он и так на своем месте? — С обеспокоенным голосом раздумывал Дэвид, но потом под глаза попались трое ребят, что мигом уплели куски хлеба. — Вы еще здесь, давайте, гуляйте! — Выругался Дэвид, после чего детишки с громким смехом выбежали из пекарни.
Женщина пекарь добавила.
— Эти наемники из Фестуа, все они лишь грязные псы. Меня блевать тянет от одного только вида этих упырей. Лучше бы все они просто сдохли…
— Не говори так! — Прокричал Дэвид на женщину. — Разве мы имеем право судить тех, о ком даже ничего не знаем. Разве эти люди виноваты в том, что просто живут в столь ужасном месте? Что если мы ошибаемся?
— Дэвид… — Удивленно проговорила пекарь. — ты еще не видел жизни, думаешь как малое дитя. — Женщина укоризненно посмотрела на юнца, который сморщился от злости смотря на эту женщину.
Эос шел по улице ища место, где можно присесть и спокойно по есть, и лучше как можно быстрее, ибо выпечка быстро остывает на холодном воздухе. И такой случай быстро представился, Эос случайно набрел на небольшую пустующую площадь, окруженную высокими зданиями, среди которых дизайном выделялось одна из построек. Выглядело это здание довольно старой, но хорошо ухоженной. По традиции, такими зданиями часто оказывались важные для науки и литературы сооружения, библиотеки, и судя по деревянной вывеске, с надписью "Знания Гуттенберга", так оно и было.