Соперник Тиктака выглядел устрашающе: коренастый, безухий и злобный. Но ему хватило трех пропущенных джебов, чтобы уйти в нокдаун. Во втором раунде Тиктак завершил бой, нокаутировав лже Ван Гога мощным апперкотом. Фоме выдали выигрыш, и часть пришлась на инвестиции в крепкий алкоголь – парни отмечали победу и спонтанную встречу.
Их завлекали две надушенные люксовым парфюмом проститутки. Фома сглотнул, по его телу прошла дрожь, возникла легкая эрекция. Но Артем грубо их прогнал и попросил больше не соваться.
– Прикиньте, у меня маньяк завелся, – весело сказал Артем. – Два трупа. Оба – бомжи какие-то. Но бомжи на редкость здоровые. Одного нашли неделю назад. Второй позавчера всплыл. Буквально, бляха, из Выкши выловили недалеко от «Комналуна».
– С фига ли маньяк-то сразу?! – спросил Фома.
– Почерк, бляха! Сам посуди: бомжи, одного возраста – примерно сорок – сорок пять, здоровое бычье. Чудеса.
– Чего ты к их здоровью прицепился? – возмутился Тиктак.
– Это не я, это патологоанатомы. Вскрыли и охерели! Только вот не все органы на месте были. – Артем сделал театральную паузу, выпил и продолжил: – У обоих причем. Первый – без селезенки. Второй – без печени.
– Оборотень! Та сволочь лесная! Помнишь, я тебе рассказывал?! – спросил Тиктак.
– Ага. Удавила, вырвала органы, потом аккуратненько зашила и в речку бросила? Какой щепетильный у тебя оборотень получается! Нет, братец, тут человек орудовал, причем умелый и наглый.
– Следствие зашло в тупик? – съязвил Фома.
– Тупик – это птица такая, видал? Твоя рожа на нее похожа. – Они посмеялись, и тогда Артем ни с того ни сего сказал: – Дафур помнит, как ты его родственничка спалил. Знаю, что ты там ни при чем, но вождь босоногих думает иначе. Интересовался сегодня – ты это был в поселке или он обознался. Я посоветовал ему жить сегодняшним днем и мечтать о светлом будущем. Но ты имей в виду, братец.
Троица курила на крыльце клуба: Фома ловил запах сигарет и поскуливал, Тиктак был к табаку равнодушен, зато Артем смолил от души, футболя пустую банку из-под пива. Рядом с ними образовалась компания из шести недовольных и агрессивных парней, разодетых в худи и поигрывавших цепями. Парни городили, что центр – их территория и за проход нужно платить. Дюков, сдерживая смех, тыкал пальцем на свои погоны, но пацаны игнорировали послание. Тогда Тиктак оттеснил капитана полиции и скрутил заднее сальто, встав на ноги. И спросил: кто может так же? Зазвенели цепи и встревоженные голоса. Тиктак полез в карман спортивной сумки и вытащил потертую Библию. Вытянув ее, как крест перед вурдалаком, он заговорил нараспев: «Если Иисус способен воскресить, то и умертвить способен. И не убоится Иисус никого из смертных, никого из властных и мздоимцев! Нет предела для Иисусовых чудес и стараний! Как и для страданий, какими бы трудными они не были! И только одного боится Иисус – демона из реки Ахерон, что восстал и ныне бродит по миру, собирая души и зубы грешников. Иисус знал, как отличить злой дух! Но демон был хитрее и, когда ему грозила кара Божья, оборачивался задним манером и становился всесильным и невидимым!» Он замолк, и один из парней замахнулся на него цепью, но Тиктак поднырнул под его руку, выбил оружие и ладонью припечатал по носу так, что хлынула кровь. Другие переглянулись. Тиктак закончил тираду: «И стал демон человеком». Парни пошептались и попятились, растворяясь в ночи. Промчалась с шумом пожарная машина. Вдалеке именинники запускали сиротливые фейерверки. Фома и Дюков хохотали вместе с охранниками клуба, вышедшими перекурить. Тиктак убрал Библию и тоже посмеялся. «Что это было, Тима?!» – спросил Фома. «Ничего особенного, – усмехнулся Тима, – Евангелие от Тик-така. Хватит ржать, вызывай такси». Фома хотел остаться в гостинице, и располагалась она неподалеку, поэтому он решил пойти пешком. Дюков сел за руль, предложил Тиктаку подвезти его, но тот отказался, заметив, что товарищ капитан вдрабадан. Дюков отмахнулся, поманил пальцем знакомую проститутку, посовещался с ней и кивнул в салон служебного «патриота», предлагая совместное продолжение пятничного вечера.