— Господин профессор, к операции все готово.
Сальватор кивнул.
— Каково ваше решение, господин де Луэстен? Всякое промедление уменьшает шансы на благополучный исход.
— Мне слишком тяжело дать согласие на подобный эксперимент… Ихтиандр — кто он?
— Это мой приемный сын. Спасая его от неминуемой смерти, я вынужден был пересадить ему дыхательный аппарат акулы. Когда-нибудь я познакомлю вас с ним. Но это тоже секрет. И о нем можно говорить только со мной.
Наступила пауза Чувствовалось, что решение в душе Луэстена рождалось с неимоверным трудом.
— Господин профессор, я целиком полагаюсь на вас, — наконец, проговорил он.
Операция прошла успешно и закончилась поздно вечером. Учитывая предыдущий опыт, Сальватор пошел на некоторое техническое усовершенствование ее. В эту ночь никто не спал. У постели больной остался дежурить сам Сальватор.
Под утро писчики энцефалографа уменьшили размах кривых записи, обнаружив признаки постепенного умирания мозга, Тут же состоялся консилиум хирургов.
— Идет медленное отторжение трансплантата, господа, — медленно проговорил профессор, — у кого какие предложения?
Джеймс и Сандро молчали. Неожиданно в постоперационную вошла медсестра и, отозвав профессора, тихо прошептала на ухо:
— Господин профессор, как чувствует себя пациентка?
— Она умирает.
— Это и неудивительно, так как трансплантат с тринадцатым вариантом генотипа находится на прежнем месте, Для операции использован другой. Кто-то перепутал или подменил трансплантаты.
— Что вы говорите, Карин?! — воскликнул Сальватор, привлекая тем самым хирургов. Не обращая внимания на коллег, профессор взглянул на энцефалограмму — сомнений не было, мозг находился на грани смерти.
— Если Карин не путает, то Сандро намеренно сделал подлог… Этого следовало ожидать… Старый дурак, надо же было так ошибиться!
Ничего не говоря, он прошел в «мозговой центр», в котором поддерживалась жизнь трансплантатов мозга. Действительно, тринадцатый вариант находился на месте.
— Карин! — резко проговорил Сальватор. — Больную срочно в операционную. Я буду оперировать с доктором Вейслином.
Известие об ошибке, казалось, потрясло обоих хирургов — пожалуй, даже больше доктора Сандро.
Повторная операция длилась еще дольше, но когда она, наконец, закончилась, оба хирурга с облегчением вздохнули, увидев на ленте ЭЭГ почти нормальную активность мозга.
В наступившую ночь дежурил профессор. Мозг девушки функционировал нормально, энцефалограф выписывал кривые, характерные для глубокого сна.
— Карлос не приходил в сознание месяц, а сколько в связи с этой ошибкой будет спать Луиза?.. Месяц, два, полгода?
Но наступило утро, и, к удивлению профессора и его коллег, оно ответило на этот вопрос, — Луиза открыла глаза. Энцефалограф, за исключением двух-трех небольших промежутков времени, устойчиво чертил нормальную кривую…
ГЛАВА 10
В ходе разбирательства с подлогом трансплантата из мозгового центра выяснилось, что медсестра, дежурившая в нем в тот день, была расстроена письмом от родственника, а доктор Сандро, ответственный за достоверность трансплантата, не проверил соответствия его шифра.
Сальватор облегченно вздохнул, выяснив все это, и ограничился строгим внушением. Где-то в душе де Аргенти уже был готов к событиям, постигшим Джонсона, но чаша сия минула его. Именно поэтому он так мягко обошелся с сотрудниками. И еще, Сальватор планировал увеличение штата клиники — этот случай остановил его…
Между тем Луиза постепенно выздоравливала. Недели через две после этой уникальной операции, Мишель, постоянно дежуривший у сестры, зашел в кабинет профессора. Двое мужчин что-то оживленно доказывали доктору. Мишель извинился и хотел выйти.
— Заходите, заходите, господин де Луэстен, — проговорил Сальватор, — познакомьтесь, господин Карлос Менес и господин Мигель Хорхо. А это мой добрый знакомый Мишель де Луэстен.
Мишель протянул руку и поздоровался с посетителями профессора. Он сел в кресло, стоявшее в стороне и еще минут семь слушал их беседу. Речь шла о затеваемом Сальватором новом строительстве.
Когда посетители, попрощавшись, вышли, Сальватор спросил:
— Ваше впечатление о моих собеседниках?
Мишель вопросительно посмотрел на доктора.
— Понимаю, — проговорил Сальватор, — просто это тот случай, который поможет мне ответить на ваш вопрос… И хотя я открываю врачебную тайну… но, нарушив ее, я успокою вас, а вы, в свою очередь, не подведете меня… Речь идет о Луизе, о том, какой она будет после операции.