Сделав небольшую паузу, он продолжил:
— Один из моих собеседников в прошлом перенес черепно-мозговую травму и жив только благодаря тому, что пораженная доля заменена трансплантатом мозга погибшего накануне дельфина. По понятным причинам я не указываю этого человека, и вам остается только гадать, кто из них кто.
Мишель четко представил сегодняшних собеседников Сальватора — приятные целеустремленные молодые люди…
— Я хочу сказать, — продолжил доктор, — что вы должны быть спокойны за свою сестру, во всяком случае пока…
— Почему пока?! — спросил Мишель.
— Я говорю вам все как есть и не скрываю, что в медицине важны отдаленные результаты. В данном случае сравнивать состояние этого молодого человека и Луизы не с чем. Главное — сейчас они оба живы и практически здоровы.
Сальватор действительно затронул сейчас постоянно мучивший Луэстена вопрос — что будет с Луизой?
Между тем, девушка поправлялась, а через месяц была выписана в хорошем состоянии.
Мишель хранил секрет операции, и даже иногда ловил себя на мысли, что все то, что случилось с сестрой — сон. Луиза чувствовала себя замечательно и даже не догадывалась о том, что постигло ее…
Луэстен казнил себя за то, что отпустил тогда сестру одну, теперь же он не расставался с ней. А девушка чаще, чем обычно, ездила на пляж и купалась в лазурном море. Мишель и сам любил плавать и поэтому с удовольствием сопровождал сестру во время морских прогулок. Прекрасную фигуру девушки не портил дыхательный аппарат, подаренный ей Сальватором, зато какое удовольствие испытывали оба пловца, поочередно и подолгу находясь под водой.
К этому времени Мишель знал все об Ихтиандре, а Сальватор, убедившись полностью в порядочности молодого человека, обещал познакомить его и со своим другом Арманом Вильбуа:
— Все ваши познания в естествознании будут перевернуты на 180 градусов, — обещал профессор…
Но время шло, и отпуск у де Луэстена подходил к концу. Нужно было возвращаться домой. Этим летом Сальватор не намечал поездки на остров, но случай с Луизой изменил его планы — он начал собираться к другу и родным. Опасений за состояние здоровья Луизы не было, но наблюдение за ней во время хотя бы части этого долгого пути (от Панамы до островов Туамото) было желательным, и профессор приготовился к отъезду. Его беспокоило долгое отсутствие писем с острова. Пришлось даже отложить намеченный отъезд — ожидая ответа островитян, но почты так и не было…
Руководство клиникой было поручено доктору Вейслину, только что вернувшемуся из кратковременного отпуска.
Сухопутная часть пути была преодолена без приключений. Самочувствие девушки оставалось хорошим. Пересев на пароход, путешественники вот уже неделю находились в открытом океане. Для удобства, а так же для контроля за Луизой в ночное время девушку поместили в каюту с Николь, а Мишель расположился с Сальватором. На второй неделе плавания пароход попал в полосу шторма…
— Послушайте, господин профессор, как можно плыть в такой кутерьме одному человеку?..
— Да, Ихтиандр рассказывал, что не раз он попадал в подобную ситуацию, но в таких случаях он уходил на глубину, туда, где тихо, и ждал там окончания шторма. К тому же не забывайте о дельфине, — человек был не один.
— Да, дельфины… Все еще не знаю — как я мог поверить вам и согласиться на пересадку Луизе мозга млекопитающего… Вижу результат вашей работы, и не могу до конца осознать реальность происшедшего, пытаясь представить все это сном.
Сальватор улыбнулся:
— Не забывайте, Мишель, закона об относительности человеческих знаний. Я считаю, что все то, что я сумел добиться вместе со своими друзьями — далеко не вершина познаний и возможностей человека. Я не рассказал вам и одной сотой того, что нами сделано. В этом нет никакой корысти, просто ваш мозг должен привыкнуть к тому, что все это возможно.
В этот момент от двери каюты профессора отходил один человек… Николь стало плохо, и она попросила Луизу пригласить мужа к себе. Услышав свое имя и упоминание о трансплантате мозга дельфина — по всей видимости, вшитого ей, девушка вздрогнула и потеряла чувство контроля над собой…
Некоторое время она растерянно бродила по длинному коридору. Наконец, придя в себя, она медленно подошла к каюте де Аргенти и постучала.
— Входите, — услышала девушка голос Сальватора.
Стараясь быть спокойной, Луиза передала просьбу Николь.
— Дорогая сестренка, на тебе лица нет!