— Вот как?! — удивился Гиммлер.
— Наша разведка проследила и установила прямую связь между самоубийцей Джонсоном и этим Сальватором де Аргенти. То есть ключ к разгадке секретного оружия не утерян до конца, как доложил вам этот неудачник группенфюрер Лоритц… — Вольф сделал небольшую паузу.
— Так, так, — нетерпеливо произнес начальник тайной полиции.
— Мы имеем точную копию письма Джонсона к этому профессору… — Вольф открыл папку и протянул рейхсфюреру лист бумаги. Пробежав глазами по строчкам, Гиммлер сказал:
— Жаль, что наши люди не смогли предупредить самоубийства.
— Но главное не в этом, мой фюрер, — продолжил адъютант.
— Что же еще?
— Этот профессор провел весьма успешно две, надо сказать честно, фантастические операции на мозге. Он произвел замену части мозга человека на мозг дельфина.
Гиммлер недоверчиво смотрел на своего адъютанта:
— И чего он этим добивается?
— Во-первых, спасает жизнь человека, а, во-вторых, — таким образом он может влиять на психику человека. О чем, собственно говоря, вы и мечтаете, мой фюрер.
— Эта информация от резидента Дитриха?
— Да, мой фюрер. И самая, что ни на есть свежая. Первый пациент — офицер военно-морских сил — после операции оставил военную карьеру, и теперь он занимается политикой, его цель — предотвращение войн вообще.
— ?!
— Дитрих докладывает, — продолжал Вольф, — что в принципе возможны любые манипуляции о психикой человека после таких операций, и, соответственно, использование таких людей в своих целях.
Генрих Гиммлер почувствовал себя совершенно здоровым.
— Сейчас ты свободен, Карл. Я жду тебя в своем кабинете через полчаса. Подготовь дополнительный материал по этому вопросу. Я хочу проанализировать его и принять решение…
Через два часа в Буэнос-Айрес ушла шифровка для агента Дитриха со следующим содержанием:
«Агенту Дитриху. На вас лично возлагается ответственность по доставке в страну известного вам профессора. К операции приступить немедленно.
Получив шифровку, резидент долго раздумывал. Профессор Сальватор уехал в сопровождении Луэстенов несколько дней назад. Тем не менее, Дитрих дал указание своим подопечным выяснить, на каком участке пути находится де Аргенти. Только к вечеру пришли сведения, что Сальватор и его попутчики утром сели на пароход и уже плывут… Дитрих срочно дал шифровку в «центр» с оценкой ситуации.
Ответом было:
«Примите любые меры по немедленной доставке профессора в страну.
«Ну что ж, — подумал резидент, прочитав ответ, — любые, так любые. Сидят там штабные крысы… вовремя не могут передать информацию… Хотя, насколько мне известно, профессор не собирался покидать Аргентину, и я узнал о поездке в последний момент…»
ГЛАВА 12
Островитяне действительно не ждали Сальватора. И если бы не обязательное мероприятие — встречать пароходы, с которыми для семейства Вильбуа шла многочисленная почта, профессору пришлась бы добираться до острова вплавь… или продолжать путешествие в Новую Зеландию. Но Вильбуа встретил пароход и на этот раз.
Друзья крепко обнялись, и после взаимных приветствий де Аргенти заметил:
— Ты почему-то один сегодня?
— Ведь некому больше… А ты разве не получил последнее наше письмо? Мы тебя не ждали, ведь все уехали в гости.
— Вот как! Ихтиандр тоже?
— Нет, он здесь, как Эдди и Гуттиэре. Остальные отправились с Полем в Сидней.
Сальватор задумчиво посмотрел на друга, а потом нашел взглядом пароход и долго смотрел в его сторону.
— Арман, ты обратил внимание на молодого человека, провожавшего меня?
— Да, а что?
— Это Мишель де Луэстен — родной брат девушки Луизы, спасенной Ихтиандром от пиратов. Сама Луиза меня не провожала, но она тоже на корабле. Ведь чтобы сопровождать ее в пути, я и отправился к вам в гости.
Я оперировал девушку после автомобильной катастрофы и вшил ей трансплантат мозга дельфина.
— Невероятно… — произнес Вильбуа, — как она себя сейчас чувствует?
— Нормально, к счастью. Хотя я уверен в себе, но после этого случая все же решил повременить с подобными операциями — надо дождаться отдаленных результатов. И потом, если Менес по своим данным полностью подошел под мою программу (по политическим деятелям), то Луиза — совсем другое дело. Буду оперировать только в крайних случаях…
Вильбуа внимательно посмотрел на друга: