Приехав на место, Сальватор не нашёл никого из помощников профессора, кто мог бы хоть что-нибудь рассказать о нём. Он также не смог найти корреспондента, написавшего статью в газету. Не помогла и полиция.
В полном неведении Сальватор отправился обратно. Когда он садился в поезд, услышал:
– Профессор де Аргенти!
Доктор обернулся, но, к удивлению, никто из идущих за ним людей не попытался с ним заговорить, Сальватор пропустил проходящих в вагон и внимательно осмотрел перрон. Людей было много, но к нему никто не подходил. Через две минуты поезд должен был отправляться в путь. Ещё раз осмотревшись, профессор зашёл в тамбур вагона. Он поставил портфель и опустил руку в карман плаща. Вместо носового платка его пальцы нащупали свёрнутый лист. Не до конца осознавая, что это может быть, Сальватор достал бумагу. На перроне было уже темно, но, рассмотрев лист, он увидел торопливые строчки незнакомого почерка. Мысли сконцентрировались на листе бумаги, но в это время он услышал слова проводника:
– Господин, прошу вас зайти в вагон. Поезд отправляется.
Только после этого доктор сообразил, что всё ещё стоит в тамбуре. Поезд тронулся, взгляд Сальватора медленно скользил по перрону, и вдруг… в толпе мелькнула рыжая шевелюра.
«Джеймс Вейслин?! – изумился Сальватор. – Что он тут делает?!»
Профессор быстро подошёл к стеклянной двери тамбура, но того, о ком подумал, не увидел.
– Неужели показалось? Он ведь должен быть в США?!
Заметив недовольный взгляд проводника, хирург извинился и прошёл в своё купе. Его соседкой по купе оказалась миловидная девушка. Поздоровавшись, Сальватор убрал на верхнюю полку портфель, снял плащ и вышел в коридор. За окном вагона мелькали последние огоньки большого города. Окинув взглядом коридор, профессор достал из внутреннего кармана пиджака лист, неведомо каким образом оказавшийся в его плаще… Плохо разборчивым почерком на английском языке он прочитал следующее:
«ПРОФЕССОР САЛЬВАТОР де АРГЕНТИ!
Я – единственный, чудом спасшийся из группы профессора Джонсона, хочу вас предостеречь. О существовании нашей лаборатории знали только несколько человек, которым, естественно, как и Вам, было известно о наших разработках. Однажды на одной из своих лекций в Колумбийском университете профессор Джонсон указал на возможность поражающего действия светового луча. Но этого, видимо, хватило для того, чтобы выявить нашу лабораторию. Мы стали жертвой какой-то ИНОСТРАННОЙ военной разведки. Я хотел бы ошибиться в своём предположении, но события последнего времени указывают на это. Я не имею возможности изложить все факты, которыми располагаю, – поверьте мне на слово. Я знаю, что вы пытались попасть в лабораторию, но на её месте сейчас частный магазин, производящий такое впечатление, что он там и был всегда. Наши люди и оборудование неведомо где. А так как мы работали по своей программе и в секретном режиме, то правительство и полиция, естественно, ничего не знают. Журналист, написавший статью в газету, убит. Я чувствую, что и за мной идёт охота, и только глубокая признательность к Вам заставила меня пренебречь опасностью и предупредить Вас. Почему? Разработки по звуковой технике и световому оружию велись по нашему совместному проекту. Кто-то из наших людей всё равно расскажет им об этом. И тогда Ваша очередь…
Остаюсь глубоко уважающий Вас Педро Санчес».
Сальватор оторвался от послания. Коридор по-прежнему оставался пустым. Он вспомнил, что когда-то спас единственного сына Санчеса.
«Военная разведка… США, Англии, Германии. Чья грязная рука тянется к нам?».
Кроме раздражения, известный хирург ничего больше не испытывал.
«Нет, я на верном пути, – поймал себя на мысли профессор. – Пока я дождусь или добьюсь понимания пятого уровня у дельфинов, меня так же, как и Джонсона, выкрадут или устранят».
В это мгновение Сальватор почувствовал чьё-то прикосновение к плечу.