Де Аргенти стало очень жаль эту замечательную девушку. Чтобы как-то разрядить обстановку, он проговорил:
– Всё бывает в жизни. Конечно, человек, превращающийся в дельфина, – это невероятно и фантастично, а вот человек, обладающий некоторыми возможностями дельфинов, – это, пожалуй, более реальная вещь. – Профессор сейчас лукавил, желая увести разговор в сторону.
За предыдущую ночь он окончательно пришёл к мысли, что нужно осуществлять задуманное.
«Хорошо бы, – думал Сальватор, – встретился такой случай, как с Ихтиандром, чтобы никто не пострадал от последствий операции. Ихтиандр был прооперирован ребёнком, и вся его последующая жизнь указывала на правильность сделанного когда-то выбора. В случае операции на мозге нужен взрослый человек… Тут будет посложнее. Ничего, опыт накоплен большой, справлюсь».
Постепенно тема беседы изменилась, и доктор с нескрываемым интересом наблюдал за Луизой. Очень милая и обаятельная, девушка очаровала его. Ещё вчера он мечтал о молчаливой попутчице, а сегодня с удовольствием беседовал с ней. На какое-то мгновение Сальватор вспомнил Ихтиандра и Гуттиэре.
«Как хорошо, что у них всё сложилось. А Луизу определённо жаль!.. И сказать ей правду об Ихтиандре я не могу – не поверит. А если поверит?.. Что тогда?… – Его мысли несколько секунд были где-то далеко. – А если она будет думать о нем всегда?! Ведь времени прошло достаточно».
– Господин профессор! – услышал Сальватор голос Николь. – Вы нас совсем не слушаете.
Он действительно уже не знал, о чём идёт беседа.
– Извините, я весь – внимание… Так о чем идет речь?
Они ещё долго говорили о самых разных вещах, и Сальватор поймал себя на мысли, что свободно беседует с этими малознакомыми людьми. К восьми часам вечера поезд подходил к Буэнос-Айресу. Договорившись встретиться с новыми знакомыми у себя, профессор попрощался с ними и, сев в такси, поехал домой. Первым, кто его встретил, оказался Ольсен. Только два человека здесь посвящались в некоторые тайны Сальватора – это были доктор Вейслин и управляющий Ольсен.
– Джеймс приехал? – спросил хирург, не сомневаясь в отрицательном ответе управляющего.
– Да, ещё сегодня утром.
Профессор удивлённо посмотрел на Ольсена.
– Неужели? Он же в США должен быть?
– Не знаю, где он должен быть, но он прибыл, не в очень хорошем настроении.
Де Аргенти обратил внимание на интонацию управляющего. Ольсен недолюбливал его рыжего ассистента, но положение, которое занимал Вейслин, заставляло относиться к нему соответственно. И только в присутствии самого Сальватора Ольсен позволял себе колкости в адрес Джеймса. Их взаимоотношения беспокоили профессора, и он не раз пытался найти причину их взаимной неприязни, но безрезультатно. Оба они, каждый в своей сфере деятельности, были безупречны, а Сальватор был слишком занят, чтобы до конца разобраться во всём.
– Значит, здесь, говоришь.
Профессор на мгновение вспомнил рыжую голову, мелькнувшую на перроне.
«Конечно, мне тогда показалось», – с облегчением подумал Сальватор.
Он взглянул на часы. Было около десяти вечера. Подошёл к телефону и набрал номер, но там, куда он звонил, видимо, никого не было.
– Ты звонишь Вейслину?
– Да.
– Его нет в кабинете. Под вечер в клинику привезли тяжелораненого офицера, и он в операционной.
– Что же ты мне раньше об этом не сказал? – резко заметил Сальватор, на ходу застёгиваясь.
– Я думал, ты сначала отдохнёшь.
– Там отдыхать будем, – показывая на потолок, проговорил де Аргенти, выходя из кабинета.
Он быстро пересёк пространство между виллой и клиникой, вошёл в операционную, надел бахилы, стерильный халат, маску. В операционной шла интенсивная работа. Поздоровавшись, Сальватор спросил:
– На каком этапе?
– Заканчиваем, – устало отозвался Джеймс, – но, кажется, всё напрасно.
Сальватор поднял правую бровь.
– Поражение теменной доли, не совместимое с жизнью… может быть, протянет несколько дней, но не выживет.
Профессор попросил сестру открыть лицо пострадавшего – это был мужчина лет 30. Прямой нос, красивый рисунок губ и чуть выдающийся подбородок могли принадлежать только волевому человеку. Сальватор некоторое время изучал это лицо.
– Моя помощь нужна? – спросил он.
Джеймс отрицательно покачал головой. Профессор знал возможности своих коллег и по характеру травмы понимал, что и он сам здесь бессилен. Сальватор вышел из операционной и, решив поговорить с Джеймсом на следующий день, направился к себе.