Они прошли в операционный блок № 1. Пострадавший так и не приходил в сознание. Приборы, следившие за его состоянием, давали информацию о постепенном угасании жизни. Взгляд Сальватора остановился на лице умирающего. Он вздрогнул: как две капли воды оно была похоже на приснившееся.
«Спаси меня…» – пронеслось где-то в глубине памяти доктора.
– Какой-то странный сон… Остается только дождаться, совпадения генотипа, что, конечно, маловероятно…
Джеймс дал указание медсестре, и они пошли в лабораторию биологической совместимости.
– Кларес, у вас готов код прооперированного пациента М?
– Одну минуту, доктор, – лаборант что-то дописывала в журнале, – пожалуйста, генетический шифр больного М. Идёт полное совпадение кода человека и седьмого варианта мозга дельфина.
У Сальватора внутри что-то заныло. Столько времени ожидания, и вот!..
Оба врача восторженно переглянулись – предстояла невероятно сложная, но многообещающая по своим результатам операция.
– Джеймс, срочно досье на этого пациента!
Вейслин кивнул и выскочил из лаборатории.
Вслед за ним вышел и сам профессор, направившийся в свой кабинет, расположенный здесь же, в операционном блоке № 1. Через несколько минут к нему уже входил Вейслин.
Пожалуйста, профессор, взгляните, – проговорил ассистент, протягивая Сальватору досье.
Де Аргенти молча взял папку…
«КАРЛО СМЕНЕС, 1907 ГОДА РОЖДЕНИЯ.
Окончил военно-морское училище, звание: капитан-лейтенант. Смел, находчив, в сложной военной обстановке отдает предпочтение наступательной тактике…»
Сальватор вспомнил волевое лицо офицера.
«Тип высшей нервной деятельности – холерик, семейное положение – холост, родители: отец – офицер военно-морского флота, погиб при исполнении служебных обязанностей; мать – умерла после родов; особые связи: кузен отца Фернандо Анис – член парламента. Травма получена во время военных маневров флота. Лабораторные данные: группа крови А (II), резус-фактор (+), биохимические показатели в пределах нормы, генотип – полное совпадение по седьмому варианту генотипа мозга дельфина с шифром «2 СВН 777».
Лоб Сальватора покрылся испариной от волнения. Он положил папку на стол и, достав платок, протёр глаза и лоб. Такого напряжения он уже давно не испытывал – что-то подобное он ощущал в тот момент, когда они втроём искали пропавшего в океане Ихтиандра… Профессор встал и зашагал по кабинету.
– Единственный минус здесь – дядя, член парламента, – произнёс Джеймс, – в остальном это идеальный вариант для нашей работы.
Вейслин смотрел на де Аргенти. Тот остановился у окна и некоторое время что-то внимательно изучал на улице. Казалось, что изучал… На самом деле Сальватор напряжённо думал – и об этом знал его ассистент, изучивший профессора за время совместной работы. Он не ошибался – в следующее мгновение Сальватор проговорил:
– Я уже однажды имел дело с нашим правосудием, которое закончилось весьма плачевно для моей персоны и карьеры… Но вариант действительно идеальный, и его упускать нельзя!
– Скажите, профессор, а с чем был связан тот неприятный для вашей карьеры момент? – Вейслин в упор смотрел на Сальватора, и тот с трудом выдержал этот буравящий взгляд.
– Я расскажу тебе, Джеймс, эту историю, но не сегодня. Сейчас необходимо думать о главном.
– Хорошо, но вы уже во второй раз уходите от ответа. А что касается этого офицера… нам нужно его оперировать… Этот невероятный факт совпадения параметров может не повториться в нашей жизни. И тогда мы будем жалеть об этом. Я сделаю всё, чтобы его никто не искал.
Сальватор уже не раз убеждался в том, что слова Вейслина не расходились с делами, и верил ему полностью. Он вспомнил об Ихтиандре…
«Может быть, рассказать о нём?.. Нет, пожалуй, не стоит… Что же меня останавливает?!»
– Джеймс, готовь больного к операции, – медленно произнёс де Аргенти, – больше, пожалуй, не нужно терять времени.
В этот момент вошёл второй хирург Сандро.
– Господин профессор, пациент М. умирает, нужно что-то предпринимать.
Сальватор встал:
– Оперируем!
Операция закончилась поздно вечером. Уставшие хирурги молча повалились в кресла.
– Джеймс, ты иди отдыхай, твоя очередь завтра, а сегодня подежурим мы.