Тот понимал и был готов к выполнению любой задачи.
– Можете идти, – проговорил Гиммлер.
– Хайль Гитлер!
– Хайль!
Выйдя от начальника СС, группенфюрер Лоритц тут же вызвал к себе полковника Фишера, который непосредственно занимался группой Джонсона.
После этого разговора прошла неделя. Фишер прилагал все усилия, чтобы «раскрутить» подопечных профессора, которого пока не трогал. Он лишь заходил к нему иногда.
– Ну, и каковы ваши успехи? – неизменным вопросом встречал его Джонсон во время этих визитов. – Разобрались в чём-нибудь?
«Этот проклятый американец издевается надо мной. Разберёмся… если не с вашей аппаратурой, то уж с вашими-то людьми точно», – думал Фишер.
– Профессор, а не жаль вам ваших людей? Ведь судя по заключению экспертов, аппаратура уникальна. С кем вы будете потом работать? А работать-то придётся!
– На нацистов? Никогда!
Лицо полковника передёрнуло, но он сдержался.
– Будете, Джонсон. Не таких заставляем. Нам нужны не только готовые образцы оружия и аппарата связи, но и адреса, куда всё это шло. Обладая уникальным прибором, мы должны знать и противника, имеющего его.
– Противника… – усмехнулся Джонсон. – Противника нет, и это не военная тайна. Разработки шли исключительно в научных целях.
– Вот и назовите их.
– А вот это уже секрет.
– Кто же вам в таком случае поверит? – произнёс Фишер. – Вы говорите, что это не военная тайна, но секретная обстановка, в которой вы работали, убеждает в обратном. У вас, профессор, ещё есть время подумать… до завтрашнего утра. Иначе я не завидую вашим помощникам, да и вам тоже.
Фишер вышел.
– Кто же раскрыл наш секрет? – в который раз спрашивал себя Джонсон. – Не Сальватор, не Арман – это точно. Связь…
Профессор задумался. Связь была очень хорошей и надёжной. Никто из трёх ученых не был заинтересован в утечке сенсационной информации, которая была связана с их именами. Каждый внёс свою лепту в это дело, работая на результат… Анализируя прошедшие события, Джонсон пытался найти причину своего несчастья, и вот сегодня он вдруг вспомнил случай, когда, увлекшись на лекции в университете, назвал несколько общих выводов, сделанных им в области физики световых частиц.
«Я сам виноват в провале!..» – наконец решил он.
И чем больше он анализировал, тем очевиднее это становилось.
«Надо обязательно убедить Фишера, что мои сотрудники не знают «ключа» для решения этой проблемы, что именно в этом смысл секрета».
– Я помогу вам в восстановлении технологии производства оружия и аппарата связи с дельфинами, – заявил на следующий день Джонсон.
Фишер не без удивления выслушал это и поспешил прекратить пытки людей Джонсона. В течение месяца под руководством профессора была оборудована лаборатория. Но работать в ней на нацистов он не собирался. Джонсон специально тянул время, чтобы однажды воспользоваться случаем и отправить заранее написанное письмо в Аргентину. Несмотря на цензуру, оно действительно попало в руки адресата. Джонсон писал:
«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ДРУГ САЛЬВАТОР!
Думаю, что вряд ли смогу обратиться к тебе ещё раз, ибо моя жизненная партия сыграна. Я нахожусь сейчас там, где мы с тобой встретились перед Первой мировой. Честно говоря, я не надеюсь, что ты получишь это письмо, но думаю, что ты в курсе свалившегося на меня несчастья. Похоже, что я сам виноват в случившемся, упомянув однажды на лекции о действии света… Но я не жалею о пройденном пути, о нашей дружбе, начавшейся с лёгкой руки островитянина. Я старше вас обоих, и, хотя жить хочется, приходится делать выбор не в свою пользу. Я думаю, дело наше будет жить, и это согревает душу. Только прошу тебя, будь осторожен. Сейчас, к сожалению, мысль научная чаще работает на войну, чем на благо людей. Обстоятельства сильнее меня, и одной жизни оказалось мало, чтобы воплотить задуманное… Будь счастлив, Сальватор. Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет… Прощай, друг.
Твой Джонсон».
Глава 9
На глазах де Аргенти стояли слёзы, мысли его блуждали далеко. Где-то там, в центре Европы, погиб его друг.
Сальватор вспомнил первую встречу с Джонсоном, которую организовал Вильбуа в далёком 1914 году… Сначала показалось, что этот старший по возрасту, умудрённый опытом учёный не поймёт его, но… вышло наоборот, Джонсон уже тогда вёл разработки в нужном де Аргенти направлении и с интересом поддержал идею Сальватора…