– Николь, примите мои извинения, но я хотел бы поговорить с вашим мужем наедине.
Молодая женщина кивнула.
– Прошу вас, Мишель, в мой кабинет…
Сев в кресло, Сальватор решительно произнёс:
– Все, что я скажу вам сейчас, необходимо держать в строгом секрете. Вы должны принять решение быстро, ибо от этого зависит жизнь вашей сестры.
– Прошу вас, господин профессор, я готов.
Доктор внимательно посмотрел на Мишеля. Его волевое лицо казалось спокойным. Лишь где-то в глубине глаз он заметил невыносимые страдания, пытавшиеся прорваться наружу. Сальватор тут же упрекнул себя в недоверии, на минуту возникшем к Луэстену.
– У Луизы поражена часть мозга, и, чтобы спасти девушку, придётся заменить погибшую ткань на трансплантат мозга дельфина.
– Но это невероятно! Невозможно!! – взорвался биолог.
– Это так. Подобная операция уже проведена в нашей клинике. Человек, перенесший её, здоров. Он живёт полноценной жизнью, является членом парламента.
Изумление, отразившееся на лице собеседника, казалось, не имело границ. После некоторой паузы он, запинаясь, произнёс:
– Вы хотите сказать, что человек-дельфин – это не… выдумка?!
– Человек-дельфин? Возможно, и так. Но Луиза, судя по предыдущей операции, будет нормальным человеком. У меня есть опыт не только таких операций. Ещё есть Ихтиандр – человек-амфибия, спасший когда-то вашу сестру.
Де Луэстен изумлённо смотрел на профессора.
– Извините, Мишель, что раньше не сказал вам об этом, но вы понимаете сложность моего положения в мире официальной науки…
В кабинет вошёл доктор Вейслин:
– Господин профессор, к операции всё готово.
Сальватор кивнул и повернулся к своему собеседнику:
– Каково ваше решение, господин де Луэстен? Всякое промедление уменьшает шансы на благополучный исход.
– Мне слишком тяжело дать согласие на подобный эксперимент… Ихтиандр – кто он?
– Это мой приёмный сын. Спасая его от неминуемой смерти, я вынужден был пересадить ему дыхательный аппарат акулы. Когда-нибудь я познакомлю вас с ним. Но это тоже секрет. И о нём можно говорить только со мной.
Наступила пауза. Чувствовалось, что решение в душе биолога рождалось с неимоверным трудом.
– Господин профессор, я целиком полагаюсь на вас, – наконец проронил он.
Операция прошла успешно и закончилась поздно вечером. Учитывая предыдущий опыт, Сальватор пошёл на некоторое техническое усовершенствование.
В эту ночь никто не спал. У постели больной остался дежурить сам Сальватор.
Под утро писчики энцефалографа уменьшили размах кривых записи, обнаружив признаки постепенного умирания мозга. Тут же состоялся консилиум хирургов.
– Идёт медленное отторжение трансплантата, господа, – медленно проговорил профессор, – у кого какие мысли и предложения?
Джеймс и Сандро молчали. Неожиданно в постоперационную вошла медсестра и, отозвав шефа, тихо прошептала на ухо:
– Господин профессор, как чувствует себя пациентка?
– Она умирает.
– Это и неудивительно, так как трансплантат с тринадцатым вариантом генотипа находится на прежнем месте. Для операции использован другой. Кто-то перепутал или подменил трансплантаты.
– Что вы говорите, Карин?! – воскликнул Сальватор. Не обращая внимания на коллег, профессор взглянул на энцефалограмму – сомнений не было, мозг находился на грани смерти.
– Кто-то намеренно сделал подлог… старый дурак, надо же было так ошибиться!
Ничего не говоря, он прошёл в «мозговой центр», где поддерживалась жизнь трансплантатов мозга. Действительно, тринадцатый вариант находился на месте.
– Карин! – резко проговорил Сальватор. – Больную срочно в операционную. Я буду оперировать с доктором Вейслином.
Повторная операция длилась больше четырёх часов, но когда она наконец закончилась, оба хирурга с облегчением вздохнули, увидев на ленте ЭЭГ почти нормальную активность мозга.
В наступившую ночь вновь дежурил профессор. Мозг девушки функционировал нормально, энцефалограф выписывал кривые, характерные для глубокого сна.
«Карлос не приходил в сознание месяц. А сколько в связи с этой ошибкой будет спать Луиза?.. Месяц, два, полгода?» – думал Сальватор.
Но наступило утро, и, к удивлению профессора и его коллег, Луиза открыла глаза. Энцефалограф, за исключением двух-трёх небольших промежутков времени, устойчиво чертил нормальную кривую.
Глава 10
В ходе разбирательства с подлогом трансплантата из мозгового центра выяснилось, что медсестра, дежурившая там в тот день, была расстроена письмом от родственника, а доктор Сандро, ответственный за достоверность трансплантата, не проверил соответствия его шифра.