– Ты Вейслину ничего не говори до утра… Насчёт второго доктора я сам объясню, скажу, что его не нашли. А об остальном надо подумать.
Узнав об отсутствии Сандро, Джеймс выругался и полночи в одиночестве оперировал раненого…
А утром он вошёл в кабинет управляющего и протянул тому конверт.
– Что это?
– Читайте.
Ольсен покрутил в руках лист, а затем прочитал написанное Сандро:
«Доктору Джеймсу Вейслину лично в руки. Я прошу простить меня, Джеймс, но обстоятельства заставляют меня внезапно и без предупреждения покинуть вас всех. Желаю удачи. Сандро».
Ольсен удивлённо посмотрел на собеседника:
– Как вы думаете, Джеймс, что бы это значило?
– Мне трудно судить о намерениях коллеги. Одно очевидно – он больше сюда не вернётся.
– Почему вы так думаете? И почему он написал именно вам?
– После такой записки я бы не вернулся. А почему она адресована мне?.. Сандро мог написать её только двум людям – мне и господину де Аргенти. Поскольку профессора нет, значит… И ещё… Взаимоотношения с ним у меня были самыми тёплыми. Может быть, поэтому он и обратился ко мне.
Аргументы, приведённые Вейслином, показались управляющему убедительными, и он решил рассказать всё то, чего не знал доктор. Реакция, с которой Джеймс слушал рассказ, вселила в Ольсена полную уверенность в непричастности Вейслина к совершённому.
– Профессору грозит опасность разделить судьбу Джонсона…
– Вы считаете, что подлодка пошла к острову? – в задумчивости спросил Джеймс.
– Я просто уверен, иначе зачем бы Сандро, или как его там, было бежать?
– Пожалуй, в этом есть что-то… Теперь я начинаю понимать, почему Сандро интересовался вопросами, которые, казалось бы, его не должны были касаться.
– То есть?
– Он не раз расспрашивал меня про сына профессора – почему он с семьёй не приезжает в Аргентину и говорил ли мне профессор об исчезнувшем учёном Джонсоне… По поводу сына – я сам мало что знаю и в общем-то не задумывался над личными проблемами профессора. А о Джонсоне Сальватор со мной не разговаривал, и я отправил Сандро к самому господину де Аргенти с этим вопросом. Всё это было недавно.
– Значит, он не всё понял… – задумчиво произнёс Ольсен.
– Что будем делать? – спросил Джеймс.
– Вам, доктор, придётся продолжать лечение. А я после обеда уеду в Панаму, а затем отправлюсь на остров.
– Вы не успеете… Давайте посмотрим карту.
Даже самые грубые подсчёты показывали, что Ольсен опаздывал в лучшем случае на неделю.
– Есть ещё один вариант… – задумчиво произнёс Вейслин.
– Какой?
– Послать дельфинов.
– Каким образом?!
– Неделю назад на консультацию приезжал Карлос Менес.
– Это офицер с частью мозга афалины?
– Да. Так вот, во время купания он неожиданно для себя начал понимать речь дельфинов и даже говорить с ними.
– Послушайте, Джеймс, а он совсем в этого морского млекопитающего не превратится? – полушутя спросил управляющий.
– Не должен, – серьёзно ответил Вейслин. – Правда операции пока отложены из-за неясности отдалённых результатов. А они постепенно дают о себе знать – сначала цветные сны о море, теперь вот язык дельфинов…
– Тогда вам придётся рассказать Менесу много того, о чём он не должен знать.
– Да, ради спасения профессора.
– Ну что ж, начинайте, Джеймс, хотя, честно говоря, я не верю в эту затею. Мой поезд в 14.00. Я полагаюсь больше на себя, чем на дельфинов.
Вейслин не терял времени зря. Через час в клинику приехал Карлос Менес. Доктор постарался объяснить ситуацию, по возможности не раскрывая секретов Сальватора. По его предложению пара дельфинов должна была сообщить собратьям у острова об опасности, нависшей над профессором.
Еще через час Бриг и Григ – афалины из дельфинария Сальватора отправились в путь, который когда-то преодолел Ихтиандр вместе со своим другом Лидингом.
Глава 16
Дельфины, сопровождавшие Луизу, не выдерживали бешеной скорости, с которой неслась та в пучине океана. Некоторые отставали, но всё равно продолжали плыть за девушкой. Только две-три афалины следовали впереди неё, прокладывая путь. Хотя, впрочем, сама Луиза чувствовала эту дорогу, как будто незримая нить тянула её к неведомой цели. Она чувствовала, что живёт сейчас только благодаря братьям-дельфинам. Несколько раз на их пути встречались акулы. Последняя стычка, случившаяся накануне днём, чуть не стала для неё роковой.
Целая стая пыталась прорваться к ней. Дельфины без особого труда разметали хищниц, но одна из них внезапно оказалась перед девушкой. Луизе на мгновение показалось, что в немигающих глазах стервятницы она увидела смерть… Может быть, какая-то доля мгновения отделила её от ровного острого ряда зубов хищницы… Произошедшее потом с трудом укладывалось в мыслях человека. С каким-то неимоверным усилием её тело проскользнуло мимо пасти акулы, и девушка оказалась над хищницей. Мгновенно сориентировавшись, она ухватилась за верхний плавник акулы, а между её ногами оказалось тело нападавшей, по которому тут же несколько раз прошла волна сокращений мышц спины, сравнимая с разрядом электрического тока. Но девушка прочно сидела на её спине. В стремительности, с которой двигалась «гроза океана», Луиза почувствовала упоение, которое испытывала впервые. Хищница носилась то по поверхности океана, то глубоко уходила вниз. Во время одного из виражей с лица девушки чуть не слетела маска дыхательного аппарата – нужно было заканчивать этот необычный аттракцион. Оказавшись рядом с дельфином, Луиза отцепилась от своего «транспорта». Почувствовав свободу, обозлённая акула развернулась и устремилась на девушку, но тут же получила удар, нанесённый дельфином. Раненая хищница, оставляя за собой багровый след крови, ушла на глубину.