Из-за Ольсена пришлось отложить отъезд на несколько дней. Он постоянно находился в окружении друзей и лишь однажды случайно оказался один на один с Гуттиэре, и говорили они о вечных проблемах человека: о жизни, любви и счастье…
Глава 24
Наступило время отъезда… Дорога и… наконец – дом. Сальватор долго казнил себя за Луизу, и здесь не помогали уговоры Ольсена. Было ясно, что разные результаты операции у Карлоса и Луизы были определены ошибкой, допущенной во время операции у девушки. Единственной отрадой был Карлос Менес, который до сих пор чувствовал себя нормально.
Но этот результат не приносил де Аргенти удовлетворения. Образ Луизы не выходил из головы профессора.
Однажды она ему даже приснилась. Её взгляд был устремлён в сторону и внимательно следил за передвижением невидимого Сальватору объекта. Затем она тряхнула головой, и часть прекрасных золотистых волос ее оказалась на груди. Она перевела свой взгляд на Сальватора, напряжение, сквозившее в нём, пронзило хирурга до глубины души. Затем он увидел себя подходящим к какому-то иллюминатору. Картина, открывшаяся перед ним на поверхности океана, освещенного лунным сиянием, заставила вздрогнуть… Он заметил силуэт подводной лодки, похожей на ту, в которой уже побывал однажды и в которой пленниками должны были быть островитяне.
Неожиданно над лодкой появился небольшой светящийся шар, выполняющий плавные закрученные движения. Подлодка стала быстро погружаться в воду, и в это время раздался оглушительный взрыв, прекративший существование субмарины.
Этот шар напомнил Сальватору рассказ первого помощника капитана немецкого заправщика – только тогда шар не взорвался, задержав подлодку и дав ориентир… Создалось впечатление, что это вовсе и не сон!.. Но… что тогда?.. И к чему?!
Встречи с друзьями отвлекали профессора от мыслей о Луизе, но он постоянно возвращался к ним. Особенно тяжело становилось на душе, когда он видел место, где произошла автомобильная катастрофа, в которую попала Луиза.
Джеймс Вейслин оперировал один – Сальватор даже не надевал халата. Чувство вины перед девушкой и её родными с каждым днём усиливалось. Напрасно пытались уговорить его Джеймс и Ольсен – де Аргенти продолжал казнить себя.
Но вот однажды утром, когда профессор находился в своем кабинете, зазвонил телефон. Сальватор безразлично посмотрел на него и не снял трубку. В последнее время раздавалось много звонков от коллег с просьбами проконсультировать больных. Он не оперировал, но от консультаций не отказывался – чувство долга было превыше всего. Сегодня же не хотелось слышать никого. Телефон замолчал на некоторое время, а затем с ещё большей настойчивостью принялся трезвонить. В этот момент вошёл Джим и, видя состояние профессора, снял трубку.
– Вилла господина де Аргенти, – степенно проговорил он, – вам нужен господин профессор?
Негр вопросительно посмотрел на доктора. Сальватор покачал головой.
– Его нет дома… Может быть, что-нибудь передать?.. Вы позвоните… Хорошо. – Джим положил трубку.
– Кто звонил? – спросил профессор.
– Она не представилась. Это был очень приятный женский голос, – ответил слуга.
Сальватор взглянул на часы: двенадцать часов тринадцать минут.
– Джим, будь любезен, приготовь мне кофе.
– Одну минутку, господин профессор.
Негр вышел, а де Аргенти задумался. К действительности его вернул резкий телефонный звонок.
«Отключить бы его», – подумал хирург.
В этот момент в кабинет вернулся Джим. Он неторопливо поставил поднос перед профессором и снял трубку с аппарата.
– Снова эта дама, – шепнул Джим, прикрывая ладонью микрофон.
Сальватор отрицательно замотал головой.
– Господин профессор будет только через час. Передать, что вы приедете к четырнадцати часам, как и договорились?!
Слуга и доктор удивлённо переглянулись.
– Позвольте, мадемуазель, а кто это говорит?
– Передайте господину профессору, – послышалось в трубке, – что звонила Луиза де Луэстен.
После чего в трубке послышались короткие гудки.
Изумление, написанное на лице Джима, знавшего об исчезновении Луизы, вызвало у профессора интерес к телефонному разговору.
– Как имя этой настойчивой дамы?
Услышав ответ, он несколько мгновений сидел неподвижно, пытаясь осмыслить значение услышанного.
Потом, ничего не говоря, встал, быстро оделся и, пригласив с собой Ольсена, сел в свою машину.
– Подожди минутку, – возбужденно проговорил он.