За кофе слуга поведал, что Сальватор доверил ему следить за домом и садами. Даже принёс и показал бумаги, которые оказались доверенностью на управление всем имуществом.
В этом ему помогает его многочисленное семейство, которое расположилось в первом саду.
– Хозяин разрешил мне, – сразу заверил Джим. – А в остальные я беру только своего старшего сына Мартина. Здесь же я работаю один. Больше никто из них тут не бывает! Я не пускаю. Только полицейские приходили. Их я не мог не пустить, – виновато развёл руками слуга.
Ихтиандр потрепал его по плечу:
– Твоей вины в этом нет. Ты всё сделал правильно. А дом и сад в очень хорошем виде. Ты, Джим, – большой молодец! Спасибо тебе за это!
Слуга был рад похвале и заверил, что очень старается, неуспыпно следит за порядком. Ждёт, когда вернётся хозяин.
– Надеюсь, что это случится скоро, – сказал юноша, очень хотевший этого, но не понимающий, как этого добиться. В подобных делах он привык полагаться на Вильбуа, они лучше понимают в жизни людей. Он же знает только море. Вздохнул.
Джима обрадовали слова юноши, и он едва не плясал от радости, повторяя:
– Как хорошо! Ах, как хорошо! Я так хочу снова увидеть здесь хозяина!
Ихтиандр стал прощаться с ним, чем огорчил верного слугу. Положив ему руку на плечо и глядя в глаза, юноша сказал:
– Я буду сюда приходить иногда, но ты никому не говори. И ещё. Я могу прийти по земле. Под другим именем. Теперь меня зовут Франком Монтэйном. Запомни: Франк Фонтэйн.
Джим повторил за ним:
– Франк Фонтэйн.
– Когда ты увидишь меня как Франка Фонтэйна, то ты не должен узнавать меня.
На лице слуги застыло недоумение. Ихтиандр ему объяснил:
– Я убежал из тюрьмы. Ихтиандра ищут. А Франк Фонтэйн им не нужен. Хорошо запомни это. Никому не говори, что видел меня.
Джим закивал головой:
– Не скажу никому! Совсем никому! Я умею хранить тайны!
– Вот и хорошо! – с этими словами юноша ещё раз обнял слугу, спустился по лестнице к нижнему бассейну и, вернув очки на прежнее место, зашёл в воду до пояса, помахал Джиму рукой и нырнул…
На шхуну он вернулся раньше Вильбуа.
Они пришли спустя час. От них Ихтиандр узнал, что они добились свидания с доктором Сальватором, потратив немало денег на взятки. Завтра его увидят. Юноша огорчился от мысли, что не сможет пойти с ними, а потому не увидит отца.
Арман Вильбуа заверил, что расскажет Сальватору о нём. Несомненно, тот беспокоится о своём сыне.
Ихтиандру не оставалось ничего другого, кроме как только ждать. Минула долгая для него ночь и ещё более длинный день.
Арман с Домиником Вильбуа вернулись к вечеру.
Они повидали в тюрьме доктора Сальватора, рассказали ему про Ихтиандра, сильно обрадовав его. Получили записку для Кристо. Показали её юноше. Она была краткой: «Джим! Арман Вильбуа – мой друг. Как и его сын Доминик и племянник Франк Фонтэйн. Верь им!..». Внизу увидел знакомую подпись отца.
Увидев разочарованное лицо Ихтиандра, Арман Вильбуа пояснил:
– Он был очень рад, когда узнал, что вы добрались до нашего острова и сейчас находитесь здесь. Попросил вас быть осторожнее. Вас могут узнать и без надобности вам на сушу выходить не стоит. Позже он даст более подробные наставления. Слишком неожиданная весть, он должен всё обдумать.
Затем рассказал, что доктор Сальватор дал адреса нужных людей – своего адвоката и друзей. Они уже посетили указанных людей и те сразу же приступили к действиям.
Адвокат Фабиан Готье, которому сообщили о состоятельности Вильбуа, воодушевился, подумал и заверил, что вполне способен добиться снижения первоначального срока осуждения – четырёх лет – на куда меньший. Потом предложил иной путь действий: обратиться за помилованием к президенту страны. Прямо сказал, что при наличии средств, сие весьма вероятно.
Арман Вильбуа велел ему использовать оба варианта, не жалеть денег, нанять помощников. Услышав такое, а затем и получив толстую пачку банкнот, Фабиан Готье чуть ли не заплясал от радости и рвения ринуться в бой за клиента. Пообещал приступить к делу немедленно.
После адвоката Вильбуа побывали у друзей доктора Сальватора, поговорили с ними о способах освобождения его. Авансом снабдили их деньгами, в которых те пообещали после отчитаться.
Затем отец с сыном отправились к владениям доктора Сальватора, которые раскинулись примерно на десяти гектарах на берегу залива Ла-Плата. Их огораживала высокая стена из белого камня, в ней имелись лишь одни ворота, покрытые толстыми железными листами. В них была маленькая дверь с глазком, прикрытым изнутри.