— Я только... да, ваше величество, это правда: мой сын Берт вступился за вас, — подтвердил майор. — Тем не менее, надо всё-таки учесть, что маленькой девочке, которая выразилась... несколько неудачно о вашем величестве, пришлось многое пережить, а ведь даже взрослые могут с горя сказануть что-нибудь не то...
— И что же этой девочке пришлось пережить? — спросил Фред. До этого ему даже в голову не приходило, что кто-то может о нём грубо высказаться.
— Она... её зовут Дейзи Паркетт, ваше величество, — сообщил майор, глядя поверх головы Фреда на портрет его отца, короля Ричарда Праведного. — Её мать была швеёй, которая..."
— Да, да, я помню, — громко произнёс король Фред, прервав Беззаботса. — Очень хорошо. Это всё, майор. Можешь идти.
Чувствуя некоторое облегчение, майор Беззаботс ещё раз низко поклонился. Он был всего лишь в шаге от двери, когда послышался голос короля:
— Беззаботс, а что именно сказала девочка?
Майор остановился, положив руку на дверную ручку. Ему ничего не оставалось, кроме как сказать правду.
— Она сказала, что король — эгоистичный, тщеславный и жестокий человек, — пробормотал он.
Не осмеливаясь поднять глаза на своего повелителя, Беззаботс вышел из комнаты.
Глава 8. День Прошений
Эгоистичный, тщеславный и жестокий. Эгоистичный, тщеславный и жестокий.
Эти слова отзывались эхом в голове короля, когда он натягивал шёлковый ночной колпак. Такого просто не может быть! В эту ночь Фред еле уснул, а когда проснулся утром, ему лучше не стало — скорее, наоборот. И тогда он решил совершить какой-нибудь хороший поступок.
Первое, что пришло ему в голову, это как-нибудь наградить сына Беззаботса, защищавшего своего короля от этой противной девчонки. Фред снял с шеи своей любимой охотничьей собаки маленький медальон, приказал служанке повесить его на ленту и вызвал Беззаботсов во дворец. Мама Берта забрала его прямо из класса во время урока и поспешно переодела в синий бархатный костюмчик. Когда мальчик увидел короля, он буквально онемел от восторга. Фреду это очень понравилось, и он даже уделил несколько минут разговору с мальчиком (в эти минуты глаза майора и госпожи Беззаботс буквально светились гордостью за сына). Когда приём у короля закончился, Берт вернулся в школу с небольшой золотистой медалью на шее. В тот же день мальчик взял её с собой на игровую площадку, где она впечатлила даже Родерика Саранча, который обычно донимал его сильнее всех. Дейзи ничего не сказала, но когда Берт почувствовал на себе её взгляд, ему стало неуютно, и он спрятал медаль за воротник.
А король по-прежнему ощущал себя не таким счастливым, как всегда. Его глодало какое-то неприятное чувство, похожее на расстройство желудка, и в эту ночь ему опять удалось уснуть лишь с большим трудом.
А когда Фред проснулся, он вспомнил, что наступил День Прошений.
День Прошений устраивали только раз в год. Это был особенный день — единственный, когда жители Раздолья могли попасть на аудиенцию к королю. Разумеется, советники Фреда заранее опрашивали посетителей, прежде чем допускать их пред королевские очи. В результате Фреду никогда не докладывали о каких-нибудь больших бедах. В Тронный зал могли попасть лишь те люди, с чьими горестями можно было справиться с помощью нескольких золотых монет и пары добрых слов: например, фермер со сломанным плугом или старушка, у которой умер кот. Этого дня король ждал с нетерпением: на встречу с подданными он надевал самые пышные наряды. А ещё его всегда глубоко трогала горячая благодарность простых жителей Раздолья.
После завтрака Фреда уже ожидали камердинеры; они собирались одеть короля в новый наряд, который он приказал пошить в прошлом месяце. Наряд состоял из белых атласных панталон и такого же камзола c золотыми пуговицами в жемчужной россыпи, а ещё горностаевой мантии с алой подкладкой и белых атласных туфлей с золотыми пряжками, тоже усыпанными жемчугом. Главный камердинер держал наготове позолоченные щипцы, готовясь завивать королевские усы. Неподалёку стоял паж с бархатной подушечкой, на которой были разложены кольца с драгоценными камнями; он ожидал, пока король сделает свой выбор.
— Уберите, я не собираюсь всё это надевать, — махнул рукой Фред, кивая на наряд, который камердинеры держали в ожидании одобрения. Слуги остолбенели: их взяло сомнение, правильно ли они расслышали слова повелителя. Когда наряд шили, король Фред постоянно спрашивал, скоро ли он будет готов; к тому же именно он предложил алую подкладку и затейливые пряжки.