— Выгоняйте, ну и пусть, — почувствовав, что по щекам покатились слезы, Андрей шагнул к форгангу.
— Вот тебе раз… — остановил его руководитель, неожиданно смирив свой гнев, — это ты себе скажи — ну и пусть. Вот я возьму, пущу тебя головой в манеж и тоже скажу — ну и пусть! Смотри, как другие работают…
Зайцев подозвал к себе Руслана. Тот вприпрыжку подбежал к подушке, впрыгнул к нему на ступни, сделал сальто, одно, второе… третье… На него удивительным образом действовали похвалы, особенно если при этом его ставили еще в пример Андрею.
— Идем со мной поработаем, — Андрей почувствовал на своем плече руку Славы, пошел с ним ко второй подушке.
— Только носа не вешай, — тихо сказал Слава. — Некоторые по пять лет трюк учат, не зная, выйдет или нет.
— Смотря какой трюк, не сальто же.
— Со мной у тебя все получается? Давай-ка попробуем уменьшить силу толчка, так ты скорее к Зайцеву привыкнешь. — Славе до коликов в сердце было жаль Андрея. Но атмосферу репетиции создавал Зайцев, а он никогда владеть собой не умел, при любой неудаче срывал злость на партнерах. И теперь вот, после позавчерашнего представления, стал суетиться, резко увеличил нагрузку, вместо того чтобы вводить мальчишек в работу весело, легко, через игру, никуда не опаздывая и не торопясь, встав, как это делают все икарийцы, на репетиционный период. Неужели он решил выпустить новичков на манеж, едва научив их простейшим трюкам?
— Сделаешь два сальто в темп, — устроившись на подушке, сказал Слава. — На первое я брошу тебя сильнее, а второе крути сам.
«Ап!» — по команде Андрей взлетел вверх и сделал первое сальто и вслед за ним без остановки второе, не уловив разницы в толчке.
— Вот видишь! — похвалил его Слава.
— Так вы же меня одинаково бросили.
— Это тебе так показалось.
Трюк повторили еще и еще раз, потом Андрей, уже не чувствуя страха, приблизился к подушке Зайцева, исполнил сальто с ним.
Руководитель больше не ругался, не кричал, но и не погладил его по голове, как это случалось, если удачный трюк демонстрировал Руслан.
После тренировки, когда убирали подушки, Руслан спросил:
— Ты чего злишься? Я же не виноват, что он меня хвалит.
— А мне-то что? Раз хвалит, значит, ты лучше делаешь. — Бросив постамент, Андрей первым побежал в раздевалку. Его смутило, что Руслан смог прочитать его мысли. Тем более оскорбляли его не сами похвалы, а то, что его собственный удачный, чистый трюк не замечался, а тот же элемент в исполнении Руслана вызывал чуть ли не восторг. В школе учителя никогда не позволяют такое поведение в отношении своих любимчиков, но там вокруг всегда ребята, коллектив, а здесь Зайцев был царь и бог. Даже Слава, который явно сочувствовал, сопереживал Андрею, конечно же, не станет портить из-за него отношения с руководителем. А вдруг Зайцев все еще сомневался, стоит ли брать Андрея в номер? А вдруг ему подвернется другой мальчишка? И тогда прощай, цирк, залитый светом манеж.
Вернувшись домой, Андрей тотчас спросил:
— Ма, ну когда ж ты напишешь согласие? На Руслана уже скоро приказ придет.
Мать быстро, автоматически собирала ужин и молчала, словно никакого уговора про согласие не было вообще.
— Ну, что ж ты молчишь? — почувствовав, как к сердцу подкатывает ужас, выкрикнул Андрей.
— А что говорить? Охота мне с бумажками возиться, когда у тебя семь пятниц на неделе…
— Какие еще пятницы? С чего ты взяла?
— Ты же сам говоришь, что на батуте лучше…
Андрей оторопел. Такое мог сказать лишь сгоряча, да и то лишь одному-единственному человеку — брату.
— Кто тебе сказал, это все вранье, — побледнев, сжимая от досады кулаки, Андрей бросился в ванную, где, набегавшись на футболе, плескался брат.
— Кто сказал, что я больше люблю батут?
— Я ничего не говорил, — Валерка невинно захлопал ресницами.
— Откуда же мать узнала? Предатель! Никаких джинсов тебе не будет, — хлопнув дверью, Андрей выскочил на лестницу. Ему не хотелось больше видеть ни брата, ни мать. Сам себе был противен и смешон, с этой сорвавшейся с языка нелепой угрозой. Какие джинсы, если его еще не взяли в номер? Но для Валерки она, наверное, прозвучала всерьез. За цирк-то он высказался только потому, что надеялся на джинсы. И теперь, по его милости, мать снова будет тянуть резину, а если еще узнает, что в номере им недовольны, что Пал Палыч хотел прогнать его с репетиции…
12
Дня через три вечером, когда Андрей усталый, измученный вернулся с батута, оставить который не решался, пока вопрос с цирком не решится окончательно и бесповоротно, зазвонил телефон. Трубку схватил Валерка и недовольно сморщил лоб: видно, ждал звонка от девчонки, а звонил Руслан. Он объяснялся почему-то загадочно, будто боялся, что его могут подслушать.