— Это Витек нашел.
— Нашел? Где?
— В синей будке, возле магазина, там таких навалом, — объяснил Акила. Про то, что Витек при этом сорвал замок, он деликатно умолчал.
Антон взял телогрейку под мышку и направился к выходу.
— Куда ты? — изумился Акила.
— На стройку, — сухо сказал Антон, отворив входную дверь.
— Ты что? — испуганно лепетал Акила, едва поспевая за Антоном.
— Если трусишь — можешь не ходить.
— Они же сразу милицию вызовут, а мне инспектор сказала: до первого замечания…
— Тогда покажи, где будка, — я сам положу.
До самого магазина Антон не проронил ни слова. Его страшно обижало, что Акила все время крутит-ввертит, чего-то не договаривает, одним словом, не доверяет ему, хотя и хочет дружить.
Акила молчал: затея Антона казалась ему безрассудной, но допустить, чтобы Антон лез на стройку в одиночку, он не мог.
У магазина Антон остановился в растерянности. Как действовать дальше — он не представлял.
Акила прошелся возле забора, ощупывая его метр за метром, и наконец нашел то, что искал: одна из досок держалась на одном верхнем гвозде. В заборе открылся лаз.
— Наверное, вон там! — Акила показал Антону на голубой вагончик рядом с будкой сторожа, в которой они побывали три дня назад.
На стройке начался обеденный перерыв. Расположившись на травке, рабочие пили молоко. Экскаваторщик перочинным ножом резал на бочке хлеб. Антон побледнел: теперь и он понял, что вернуть телогрейку без последствий совсем непросто. Но отступать после того, как он сам притащил сюда Акилу?..
— Давай, я сам, — Акила решительно потянул телогрейку к себе. Антон уступил. Скатав телогрейку в рулон, Акила проскользнул через дыру в заборе и, пользуясь тем, что рабочие заняты едой, почти не прячась, побежал вдоль забора. Антон затаил дыхание: один случайный взгляд — и Акила мог снова оказаться в вагончике сторожа, а там в милиции.
Преодолев опасный кусок, Акила забежал за бульдозер и пропал из виду. Антон двинулся вдоль забора, надеясь найти другую щель. И вдруг Акила возник у него за спиной.
— Дело в шляпе!
— А где телогрейка?
— Вон там, даже отсюда видно, — запрыгнув на забор, весело крикнул Акила.
Антон прильнул к щелке. Телогрейка спокойно висела на пожарном щите возле вагончика сторожа, в двух шагах от того места, где обедали строители.
— Только ты Витьку про это не говори, ладно? — попросил Акила, когда они вышли на шоссе. — А то он смеяться будет.
— Что же тут смешного?
— Ты его не знаешь…
Мальчишки пересекли автостраду. Разрезав пополам холм, она убегала дальше на юг, оставив в стороне поселок. Одноэтажные, как две капли воды похожие друг на друга, дома теснились правее в низине, подчиняясь причудливым изгибам прежнего, узкого, наполовину засыпанного землей, старого шоссе.
— Вон мой дом, — Акила показал на домик со ржавой железной крышей, второй по счету от шоссе. Он был окружен полуразрушенным забором, бреши в котором закрывали кусты крыжовника.
— У вас свой сад? — опросил Антон.
— Есть. Мы уже на снос записались. А Витькин отец не хочет — у них яблонь больше всех.
— Значит, ты скоро уедешь? — спросил Антон.
— Зачем? Нам здесь квартиру дадут, в новостройке, с ванной и газом. Я еще никогда в ванной не купался. Пошли ко мне, клубники поедим!
Антон колебался.
— А твоя мать не будет кричать, как тогда в милиции?
— Не бойся. Я про тебя ей говорил. Это она из-за Рюхи. Она подумала, что ты такой же…
— Пошли! — Акила чуть ли не силой оттащил Антона от автобуса.
Едва они вышли на старое шоссе, как на мосту через высохшую протоку показалась странная процессия. Впереди гордо вышагивал Витек в том же самом батнике, в котором его впервые увидел Антон. Вокруг него справа и слева бежали мальчишки. Вся эта компания общими усилиями подталкивала вперед мопед без заднего колеса.
— Смотри! Витек! Он у Рыжего мопед купил! — воскликнул Акила и, сорвавшись с места, улетел вперед.
С трудом подавив желание повернуть назад, Антон поплелся следом. Процессия остановилась возле колонки, там, где кончалось, упираясь в насыпь новой автострады, старое шоссе. Мальчишки разложили на асфальте все, что принесли с собой. Витек присел на корточки в центре круга. Перед ним валялся на боку старый мопед. Вернее, голая рама с потертым коричневым сиденьем, без мотора, крыльев и выхлопной трубы. Рядом лежал разнятый на части двигатель, цепь и старый портфель с инструментами. Рюха держал в руках колесо.