Но сегодняшний день был исключением. Весна предвещала собой праздники. Один из этих праздников – праздник Тае – любви, был тем праздником, когда эльфам и эльфийкам можно было устраивать гулянья на природе, знакомиться, влюбляться. Разрешались даже небольшие вольности – например танец, где партнеры держаться за руки. Икхелл опять мечтательно улыбнулась и опустила голову, что бы этого не заметила госпожа Вилбрар (которая на ее счастье не замечала вообще ничего, полностью погрузившись, в то, что рассказывала).
Эльфийки откровенно зевали и тоже поглядывали на улицу и иногда с сочувствием на Икхелл. Им приходили в голову те же мысли, что и ей. Темная прядь, выбившись из прически, опустилась на руку, вернув девушку в реальность. Улыбка исчезла, как ни бывало. Она обвела взглядом воспитанниц Монастыря ее группы сидящих в таких же креслах как она, и перед такими же круглыми столиками. Все они были женственными и изящными. Все красавицы – как на подбор. И все со светлыми волосами. Они не воспринимали ее как соперницу, это было понятно сразу, и были правы, конечно. Ее уважали за способности, трудолюбие и терпение, а так же как члена королевской семьи. Но подругой Икхелл могла назвать только искреннюю Руил. Все остальные видели в ней ступеньку к наследнику, к трону. Ведь если она кого-то ему порекомендует, у той появиться шанс и преимущество перед всеми остальными. Поэтому обычно перед ней чуть ли не ковриком стелились. В то же время ее жалели, не без причины конечно, но это сильно ее раздражало. Она не была наследной принцессой, потому что таковой она могла стать только в том случае, если бы отец умер до того как женился второй раз и родился наследник. Но цвет ее волос сыграл с судьбой Икхелл злую шутку. Возможно мать, называла ее так, понимая, какая судьба ждет ее ребенка. Не будучи наследной, она не имела права выходить замуж и рожать детей, следовательно, была обречена на вечное одиночество. Понятно почему – что б божественная кровь не передавалась кому-либо кроме линии наследников. Так было всегда.
Поэтому весна не должна была никак отразиться на ней. Никто не станет влюбляться в эльфийку, зная, что это ни к чему не приведет. Все эльфы без исключения зациклены на продолжении рода и достойной преемственности их генов. И даже если так. Икхелл пыталась реалистичнее смотреть на вещи и понимала с каждым разом все яснее – что б в нее кто-то влюбился – нужно или чудо или этот эльф должен обладать полным отсутствием вкуса…
Быстрые почти незаметные движения, удары, повороты, прыжки. Все это длились 50 секунд. По истечении назначенного времени оба соперника оказались на тех местах, где стояли ранее, тяжело дыша. Ферами, поджав губы, злобно посмотрел на сестру. Та улыбнулась:
- Я все-таки выиграла.
Они находились на стадионе для тренировок во дворце. Кроме них двоих больше никого не было. Ферами приходил сюда потренироваться, если что-то в его планах шло не так. Это был хороший способ снять злость и напряжение, а так же самоутвердиться – отмутузить кого-нибудь, тем самым почувствовав свое превосходство. И сейчас тоже появились небольшие проблемы, в связи с чем его настроение оставляло желать лучшего – какой-то придурок непонятно зачем залез на место их экспериментов и естественно не выжил. Только не хватало, что б кто-нибудь о чем-то догадался. Хотя… никто не сможет из-за этого небольшого недоразумения додуматься до его гениальных идей. Для этого они все слишком тупы.
Но сегодня видно весь день шел наперекосяк. И угораздило же ему нарваться на Икхелл. Она опять его побила, да еще и пожалела, не стала избивать, ограничившись выигрышем. Он просто не мог выносить, когда кто-то его в чем-то превосходил. А мелкая сестрица хоть и неосознанно, но постоянно опускала его с небес на землю, заставляя чувствовать себя униженным. За все прошедшее время его отношение к ней нисколечки не изменилось, а то и ухудшилось после смерти матери. На свете не существовало больше того, к кому Ферами испытывал хоть какие-то светлые чувства и чем бы дорожил, кроме своей шкуры. В его семье все ему были ненавистны. Отец, потому что не смог защитить и спасти мать. Джарил, потому что встала на ее место, мачеха. Виафир, потому что занял его трон, наследник. И Икхелл, потому она была во всем этом виновата, потому что она родилась на свет. И спокойно дожила до своих 163 лет.
Ферами с презрением осмотрел ее с ног до головы и усмехнулся. Даже если бы она была светловолосой, ей бы это все равно не помогло. Насколько красива по его воспоминаниям была Сумтае, настолько же ужасна, по его мнению, была Икхелл. Даже не вверилось, что это ее дочь. Она была стройной, но это, пожалуй, было ее единственным плюсом. Ее фигура была больше мужской, нежели женской – широкие плечи, узкие бедра. И практически полное отсутствие груди, или она просто привыкла ее постоянно перетягивать. По росту она тоже превышала Ферами, что было не свойственно для эльфийских девушек. Да, они были высокими, если смотреть со стороны других рас, но, по мнению эльфов это был нормальный рост. Как низенькие, так и слишком рослые не были в почете, а если еще и бедра узкие, то все – иди и вешайся, потому что ни один нормальный эльф в твою сторону не посмотрит. Лицом была один в один с Виафиром. И если его считали милым, то к ней относились как-то неоднозначно. Она была лишена так почитаемой грации и изящества, та появлялась у нее в редкие секунды боя. А так могла споткнуться и упасть на ровном месте, иногда заикалась и могла ляпнуть что-нибудь невпопад. И даже правила могла перепутать. Не носила украшений и не красила лицо. И если люди, например, могли счесть ее красавицей, то у эльфов на все было свое мнение. Ферами был тому подтверждением.