Вечер, 48948 года, полнолуние Дуэйлы
Виафир хмуро чиркал пером по пергаменту, порой бросая злобные взгляды на стоящего рядом учителя. И что он, спрашивается, здесь делает вместо того, что б гулять по лесу? Да вот, сидит и портит пергаменты. И хуже всего, что подобная ситуация продолжается уже целый год. В том письме, которое Икхелл ему оставила на развалинах было сообщено о том, что его наставник умер в связи с неизвестными обстоятельствами, на его место спустя два месяца выбран лучший из лучших, как всегда и бывало. И что ему Виафиру уже давно надо бы быть на встрече. И как он догадался, на эту встречу вместо него отправилась Икхелл, в итоге чего их тайна подмены, живущая уже более 100 лет, была раскрыта. После появления нового наставника Виафир теперь не мог заниматься больше ничем кроме учебы, а учителя удивлялись, что у принца вдруг резко ухудшились результаты и уменьшился энтузиазм. Предложение он ей сделать так толком и не смог, даже увидеть сестру стало большой проблемой на протяжении этого года. Каждый раз на заднем фоне выплывал новый наставник и ледяным тоном заявлял, что «Вы еще не написали эссе на эту тему», «Вы не прочитали столько-то томов по такой-то теории», и «Вы не перевели несколько свитков», по размерам равных расстоянию от замка до Отца Леса. С попытками сбежать из замка развеяться была такая же ситуация – эта ищейка словно из воздуха появлялась, не давая ему и шагу ступить в сторону от намеченного графика. И ладно это, но почему этот красавчик не подпускал его к Икхелл и ни на минуту не оставлял их наедине? Рунаг его задери, этого Кулара! Что он о себе возомнил!!!
- Ваше Высочество… Вы пропусти слово, - тактично напомнил учитель Мальнех.
- Я знаю… - прошипел принц, перечеркивая все и доставая новый пергамент.
В дверь постучали.
- Войдите, - пробурчал Виафир, наклонившись, продолжая чиркать уже по новому пергаменту.
Дверь открылась, мимо что-то просвистело. Принц повернул голову и удивленно посмотрел на то место, где до этого стоял учитель. Кровь из пробитой кинжалом головы трупа бывшего педагога быстро растекалась по полу. Виафир повернулся в сторону вошедшего.
- Что… происходит?...
Ответом ему стала полубезумная улыбка.
- А я всеее видела! – раздалось ехидное за спиной.
Икхелл от неожиданности подпрыгнула чуть ли не на два метра, и густо покраснела.
- Эт-то произошло случ-чайно, и…Руил, что ты тут делаешь?!
- Ну, судя по тому, как ты снова заикаешься не очень-то и случайно, – проигнорировала вопрос подруга, но потом усмехнулась, - Пришла тебя навестить и тайно пробралась во дворец. Ну, скажи, разве я не героиня?
- Подглядывать это нехорошо!
- Ооо, так что-то все же было!
- Ничего не было, мы просто сражались!
- Понятно, значит, когда эльф так обнимает эльфийку – это называется, ничего не было, - и рассмеявшись подмигнула.
- Мы просто сражались! Говорю же, это была случайность!!!
- Ну все, не кричи, я верю, что ты считаешь это случайностью, но… либо я совсем слепая, - она наклонилась, и ее губы растянулись в улыбке, - либо он к тебе ну ооочень неровно дышит!...
- Н-не правда…
Икхелл замотала головой, но краска так и не сошла с лица. Они находились на стадионе для тренировок, уже был поздний вечер, и темная Дуэйла вовсю светила в ночном небе. Она была темнее самого неба, и вокруг ее контура сиял слабый свет.
Икхелл стояла в замешательстве рядом с трибунами, не зная, куда себя деть и теребила мешочек на шее. Именно он был виноват во всех этих постоянных недоразумениях. И тогда когда она не успела надушиться, зацепившись им за ручку комода и вошедший в комнату Кулар застал ее в таком жалком растерянном виде. Она готова была сквозь землю провалиться не только от ситуации, в которой оказалась, но и от того, что совершенно невовремя стала его с восхищением разглядывать, мысленно повторяя его имя – «Кулар – «сияющий оникс», как ему это подходит…». Слуга, объявивший о его приходе, исчез за дверью, ничего не заметив. А между ними состоялся разговор. Хотя и разговором это было назвать сложно. Икхелл никогда не чувствовала себя так ужасно, но вместо того что б думать о том, что ей делать и как его уговорить никому ничего не рассказывать, она с радостью отметила, что у него длинные волосы и нет кулона с серьгой, какие всегда носили женатые мужчины. Она ругала себя за это, хотя мысли продолжали течь в направление «как хорошо, что у него еще нет избранницы». Это определить было несложно. Все свободные эльфы носили волосы не короче плеч, так как их было принято отрезать во время свадебного обряда, а после отрастающие волосы женатые мужчины завязывали в конский хвост. Почему пошел этот обычай? Потому что во время брачной церемонии молодожены должны были принести жертву, отдать что-то от себя в знак благодарности богам за их воссоединение. И так как отрезать себе руку, кожу, ногти или еще какие-нибудь части тела считалось не только слишком кровавым, но и неэтичным, выбраны били волосы, красотой которых так хвастались эльфы. Они завязывались их в косы, которые отрезались и, помещаясь в чашу, триумфально сжигались, а то, что оставалось, хранилось в главном зале дома в маленькой шкатулочке, которую новой семье дарили родители. Такие шкатулочки к слову стоили баснословные деньги. Так вот, кроме волос паре прокаливали уши в нужных местах закрепляя на них по серьге с эмблемой рода, так же они оба носили на себе медальоны с именем друг друга, внутри которых хранилась капля крови и маленький локон возлюбленной половинки. Поэтому понять, что эльф или эльфийка уже нашли неразрываемую на века пару, было проще простого. Неразрываемую, потому что разрыв означал бы ложь Богам, в первую очередь Творцу, что Им, тобишь Творцом, естественно не прощалось.