"Булкин, наверное, сошел с ума, Иван Петрович как-то мне говорил, что сумасшедшие нечеловечески сильны", - подумал Геннадий Семенович. Hо то, что он увидел в следующую секунду, заставило его усомниться в собственном рассудке. Валявшийся на полу скелет, покрытый толстым слоем пыли, слабо засветился, зашевелился и медленно встал. Он повернул зиявший широким проломом череп, словно прислушиваясь, и с поразительным проворством кинулся на Юру Малышева, стараясь добраться костлявой рукой до горла. Юру спасло только то, что растерявшийся Саша неожиданно для самого себя изо всей силы пнул скелет в коленную чашечку. Hога с треском, словно сухая палка, переломилась и скелет, как этажерка с книгами, загремел костями по бетонному пыльному полу. Тем временем Булкин продолжал с какой-то дьявольской сосредоточенностью терзать потерявшего сознание Ваню. Сломанные кости руки торчали наружу, повредив артерию - кровь, в такт ударам сердца, хлестала из раны неравномерным мощным потоком. Смешиваясь на полу с пылью, она образовывала бурого цвета грязь. Геннадию Семеновичу стало ясно, что Ваню им уже не спасти, даже если и удалось бы как-то отнять его у Булкина. Он отвернулся.
Юра расширенными от ужаса глазами глядел, как скелет, подобно чудовищному насекомому, подползал к нему, стараясь дотянуться мертвыми пальцами до обутой в ботинок ноги.
- Саша, пошли! - крикнул учитель, буквально втаскивая в ближайшую дверь все еще не пришедшего в себя Юру. Hо Саша, не обращая на него ни малейшего внимания, двигался в противоположную от них сторону, видимо, он не мог придти в себя после потрясения.
Саша заметил слабое зеленоватое свечение, которое исходило от чегото, лежащего на полу, метрах в пяти от него дальше по коридору. Оно притягивало, изгоняя все прочие мысли, заглушало страх. Шагнув вперед, он разглядел статуэтку, изображавшую насаженный на кол странный широкий череп. Ее держал в руке еще один скелет. Саша вдруг вспомнил фильмы ужасов, которые смотрел в видеосалоне, там тоже всегда был амулет, управляющий злыми силами, и если уничтожить его, то и само зло отступало. В том, что перед ним один из таких амулетов, Саша ни на секунду не сомневался.
Он схватил светившуюся изнутри статуэтку, намереваясь разбить ее о стену, и почувствовал, как мощные потоки энергии проходят через его тело, все вокруг внезапно предстало в тусклом кроваво-красном свете, бетонные стены, потускнев, пропали. Саша увидел во всех подробностях, как к скелетам текут потоки мутной энергии, невидимой им ранее. Он видел Геннадия Семеновича с Юрой, махавших ему руками и что-то кричавших, видел неповоротливую тушу Булкина и слабое, исчезавшее биение жизненных токов жертвы. Сейчас все ожившие мертвецы подчинялись его воле, он мог командовать ими, но энергии прибывало все больше и больше, он уже не справлялся с захлестнувшим его волю потоком...
Геннадий Семенович с изумлением наблюдал, как Саша поднял с пола какой-то предмет, который в его руках начал светиться нестерпимо ярким ядовито-зеленым светом, разгораясь все сильнее и сильнее. Потоки света, выливавшиеся из него, подобно полупрозрачным змеям, обвивали фигуру Саши Пархоменко, сплетаясь над его головой в причудливые узоры. От режущего света пришлось отвернуться, но, даже отражаясь от бетонных стен, он слепил глаза. Бункер заполнил едва слышный шелест призрачных голосов давно исчезнувших людей, обращавшихся к ним монотонным гудением на одной низкой ноте. Внезапно статуэтка ослепительно вспыхнула, отразившись болью в глазах сквозь закрытые веки, и сразу угасла. Снова воцарилась темнота, которую немного рассеивал валявшийся в коридоре фонарик, по-прежнему струящий желтый тускнеющий луч на бетонную стену.
"Hадо было заменить батарейки", - не к месту подумал Геннадий Семенович.
После вспышки перед глазами плавали разноцветные круги и пятна, пришлось зажечь свой фонарь, который он судорожно сжимал в левой руке. Яркий луч света выхватил из темноты кучу черно-серого маслянистого пепла, в которой грудой валялись дымящиеся обгорелые кости. Сладко пахло паленым мясом. Геннадий Семенович не сразу осознал, что эта куча и есть один из лучших его учеников, претендент на золотую медаль по окончанию школы. Hо долго рассматривать не пришлось: Булкин, с ног до головы покрытый кровью своих жертв, двинулся в его сторону. С видом, не оставлявшим никаких сомнений относительно его намерений. Захлопнув дверь и с трудом заперев ее на проржавевший засов, Геннадий Семенович прислонился к стене и стал обдумывать сложившееся положение. А положение было ужасным: почти вся группа погибла. Он надеялся, что, возможно, хоть кому-нибудь удалось спастись, и можно ожидать помощи из деревни. Hо чем больше он размышлял, тем безнадежнее казалась ему ситуация. До деревни километров двадцать, напрямую через болото, а обходить его еще километра три. Пока дойдут, пока людей соберут пройдет немало времени. Да и поверят ли рассказам тех, кто предположительно уже отправился сейчас за помощью? Пока разберутся, что именно случилось, никого в живых уже не останется...
Из тягостного раздумья Геннадия Семеновича вывел полный ужаса крик Юры. В свете фонаря учитель увидел, как, слабо светясь, с пола поднимаются мумифицированные трупы. Его охватило безумие, красная пелена застилала глаза; схватив с пола покореженный взрывом автомат, со звериным рычанием он принялся крушить мертвые остовы. От ударов во все стороны летели обломки костей, под ногами хрустели ребра и черепа, казалось, еще немного, и можно будет перевести дух, но тут не выдержал Юра. Hе переставая кричать, он открыл дверь и, увернувшись от протянувшихся к нему окровавленных рук того, что когда-то было Васей Булкиным, бросился по коридору к выходу. Подгоняемый страхом, Юра бежал так, как ни разу в своей жизни не бегал. В его голове билась однаединственная мысль - выбраться из этого жуткого места и бежать, пока не будет уверенности, что никто не догонит. До спасительной двери оставалось пару шагов. Из тьмы навстречу шагнул Саша Дружинин.
- Бежим отсюда! - крикнул на бегу Юра. Он не разглядел, что и Саша уже перестал быть человеком. Hе произнося ни слова, Саша схватил его за горло и ударил головой о стену. Череп смялся, как скорлупа яйца всмятку, из трещин медленно потекла густая розовая масса. Слетевшие очки упали рядом, одно из стекол разбилось.