— Он будет немедленно возвращен в Константинополь. За этим последуют определенные события.
Секунду я соображал, затем меня начали одолевать самые нехорошие предчувствия. Хондрос ухмыльнулся. Кассандра зажгла свою вторую сигарету. Ее движения были скованны и отрывисты.
— Я все равно что мертвый. Почему бы мне не узнать?
— Мертвый?
Он задумчиво посмотрел мне в глаза:
— Что ж, не стану оскорблять вас пустыми обещаниями. Но вы поможете мне найти икону, чтобы продлить свою жизнь. «Что-нибудь да подвернется».
Я прав?
— На все сто.
— Очень хорошо. Возвращение Подлинного Креста станет символом. Через три дня грузовик, груженный взрывчаткой, с отважной молодой женщиной за рулем, врежется в мечеть Ахмеда Первого в Стамбуле.
Мечеть Сулеймана Великого — возможно, это самая красивая из городских мечетей — постигнет та же участь. Паром, идущий через Босфор к Ускюдару, набитый туристами, которые мечтают насладиться видом рыбачьих деревень и старой крепости Румели-хисары, взорвется и затонет — одновременно с первыми двумя событиями. А следствие, которое займет не один месяц, приведет к «Опус Деи».
— К кому-кому?
— Меня поражает ваше невежество, мистер Блейк. «Опус Деи» — одна из ветвей католической церкви, славящаяся несметными богатствами и давним всеобщим недоверием к ее истинным целям. Их не раз подозревали в связях с фашистами. Вранье, конечно, и они все отрицают, но кто будет слушать крики невиновного, когда так хочется верить в худшее? Только представьте себе охватившее мусульманский мир бешенство.
Несколько дней спустя, — продолжил грек, — легкий самолет с взрывчаткой, зарегистрированный в Боснии, взлетит с тамошнего аэродрома. Он пересечет Эгейское море, и вплоть до последнего мгновения его не засекут радары. Его цель — купол собора Святого Петра. Будут разрушены церкви в Венеции, Барселоне и Риме. Месть! Средства массовой информации поднимут крик: «Мусульмане ответили католикам!» Ненависть, целое тысячелетие томившаяся под поверхностью, вырвется наружу. В нынешней обстановке, когда трут только и ждет поднесенной спички, кто знает, к чему это приведет… Но мы, православные, будем наблюдать со стороны, как наши давние враги рвут друг друга на части. Мы все — от Афин до Олимпии — будем сидеть в барах, пить кофе и смотреть Си-эн-эн.
Согласитесь, мистер Блейк, месть сладка. Мы испытаем эту сладость. И Подлинный Крест, вложенный в наши руки Всевышним, будет символизировать правоту нашего дела.
— Что-то вроде одобрительного знака свыше.
Он холодно на меня посмотрел:
— Если угодно.
— Прекрасно, Хондрос! Представление — высший класс! В какое-то мгновение я вам почти поверил.
Я повернулся к Кассандре, которая хмурилась и недоуменно на меня смотрела:
— На самом деле его интересуют наличные. Он загонит Крест музею Гетти или Ватикану и выручит за него сумасшедшие деньги. Когда ты наконец это сообразишь, он просто вышибет тебе мозги.
Хондрос улыбнулся и помотал головой. Потом закурил очередную сигарету.
— Какие жалкие потуги!
Кассандра откинула голову назад и рассмеялась.
ЧАСТЬ III
ЗВЕЗДНЫЙ ЗНАК
ГЛАВА 32
— Я должен их увидеть. Должен убедиться, что они живы.
Хондрос что-то прокричал по-гречески. Я уставился в сумеречную глубину виллы. Спустя несколько мгновений появилась Дебби; следом шел низенький крепыш с револьвером в руке. Девушка была бледной, на руке вздулась желтоватая шишка размером с кулак. На ее белом, аккуратно заправленном в джинсы свитере зеленели пятна, будто она поскользнулась на мокрой траве. При виде меня ее лицо просияло.
— Гарри!
Она рванулась ко мне, но громила схватил ее за руку.
— Удовлетворены?
— А как Зоула? — обратился я к Дебби.
— С ней все хорошо. Мы живем в одной комнате. Что они собираются с нами делать, Гарри?
Хондрос жестом приказал ее увести, и охранник потащил девушку прочь.
— Гарри!
Но Дебби уже уводили по какому-то длинному мрачному коридору.
— Вы не думайте, сострадание мне вовсе не чуждо, — сообщил Хондрос, не выказывая и намека на что-либо подобное.
Он раскрыл лежавшую перед ним папку и подтолкнул в мою сторону несколько страниц. Я пролистал их своей здоровой рукой: копии второго дневника Огилви.
— Фотокопии, — сказал он. — Мы, несомненно, могли бы его расшифровать, но время поджимает, а вы так славно работали… Займитесь. Сообщите нам, что там говорится об иконе. Вы должны управиться…