— Очень странно вы говорите, сын мой, - строго произнёс священник.
— Почему же? Вы сами утверждали, что в ней есть то, чего мы не можем представить.Не так ли?
Священник преподнёс икону к губам и, что-то втайне произнеся, отошёл к алтарю, куда и сложил её, после чего прошёл в одну из комнат, оставив меня на время наедине со своими мыслями. Спустя какое-то время он вернулся, держа в руках старое потрёпанное пальто с капюшоном.
— Идём, сын мой, - сказал он, подавая мне его, - я покажу тебе место его упокоения.
И я, одевшись по-теплее, безмолвно последовал вслед за ним, выйдя на улицу.
Глава Тринадцатая
Была глубокая поздняя ночь. Снег всё продолжал валить, а временами посвистывал холодный зимний ветер, обдувая мне лицо и щёки.
Мы шли почти полчаса, не останавливаясь. За всё это время нам не встретился ни один человек.
Наконец я и священник дошли до кладбища Банхилл Филдс, располагавшегося в милеот собора Святого Павла.
Мертвенная тишина встречала нас, когда мы вступили на эту безжизненную землю.
Пройдя несколько шагов по окружённой голыми деревцами аллее, священник приостановился и, ничего не говоря, завернул налево, где находилась одинокая, усыпанная снегом могилка.
Став возле неё, он осторожно дотронулся до плиты, очистил рукой от снега и, перекрестившись, стал шёпотом читать молитву.
На холодном надгробном камне было написано:
«Стюарт Гамильтон (12.07.1923-07.09.1940)»
И снизу, мелкими буквами:
«Достойный сын Отечества, павший во время великого пожара в соборе Святого Павла, произошедшего в результате массированных бомбардировок города вражеской авиацией».
Священник, ещё раз перекрестившись, вдруг перевёл свой покойный, созерцательный взгляд на меня.
— Знаешь, что произошло? – ещё более таинственно сказал он.
Видя, что я молчу, внимательно слушая его и пытаясь вникнуть в суть его слов, продолжил:
— Ты прошёл испытание, сын мой. Да… ты прав в одном: ко всему тому причастна эта икона. И ты был близок к истине. Но не смог разгадать главную тайну Господа…
Я в совершенной растерянности уставился на него, не до конца понимая, к чему он клонит.
— Каждый из нас обладает индивидуальностью. Все мы разные. И таков закон мироздания. Но иногда, крайне редко, бывают такие случаи, когда судьбы совершено разных людей во многом сходятся. Вспомни, может, ты найдёшь ключ к истине Божьей.
У меня было такое ощущение, будто я слушал свою исповедь, только из уст другого человека. Я снова прошёлся по прошлым событиям, вернулся в тот день, когда этот священник рассказал мне трагичную историю про одного студента, погибшего во время пожара 1940 года. После этого перед моими глазами, точь в точь как в моём сне, предстала картина, где я бросился спасать икону, но в итоге погиб… так что же получается?
— Стюарт Гамильтон, - в забытие произнёс я, - Джошуа Керри.
Я был поражён: мне удалось совершить открытие. Всё сошлось как в пазлах.
— Но… - озадаченно воскликнул я, - зачем он выбрал меня для испытания. Для чего он внушал мне все эти сны и видения. Поведайте, святой отец?
— Этот вопрос, пожалуй, я оставлю без ответа. Возможно, ты придёшь к нему сам, когда познаешь законы мира сего. Скажу лишь напоследок: люди так устроены, что способны забывать многое. И самое ужасное: забывают хорошее, ценное. Прошло много лет, и всё то, что хотел донести Господь до нас, грешных, кануло в лету. И как ты считаешь, как Отец наш может ещё заставить это помнить и чтить?
Завершив свою длительную речь, священник, произнеся «аминь», развернулся и направился в сторону аллеи. Я всё стоял, опустив голову и закрыв глаза.
«Отец наш небесный, да святится имя твоё, да придёт царствие твоё, да будет воля твоя как на небе, так и на земле. Хлеб насущный дай мне сегодня, и прости мне долги мои, как ты прощаешь их нашим должникам. И не веди нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Потому что тебе принадлежит сила Отца, и сына, и святого духа. Аминь…»
Трудно поверить, но впервые я почувствовал прилив чистой энергии. На душе стало теплее и спокойнее, я не чувствовал больше ни страданий, ни горя, ни раздражения: ничего. Только покой и умиротворение.
Простившись с могилкой, я направился к аллее, по которой уже шёл священник.Услышав мои шаги, он обернулся, но больше ничего не говорил мне, а только кивнул головой. Я шёл следом за ним, погрузившись в глубокие размышления. Что теперь ждало меня, я понятия не имел. Ведь мне ещё предстояло многое постичь своим разумом.