«В ней заложено много того, чего мы порой не можем и представить себе».
Где-то похожее я уже слышал когда-то. Но где? Не у одного ли священника, продававшего возле собора святого Павла маленькую иконку, которая сейчас у меня висит на шее? И разве не после того, как она оказалась у меня, и начались эти бессонные ночи, и эти приступы с видениями и галлюцинациями? Так значит, дело вовсе не в моей невменяемости. А в этой иконе! Но как такое возможно?
Мне кажется, уже тогда я был бы близок к разгадке этой зловещей тайны, постичь которую суждено не каждому смертному, если бы не строгий голос отца:
— Джо, в чём дело? Почему ты не спишь?
Меня словно облили холодной водой, и я растеряно уставился на него.
— Я? Я просто решил… проверить…
— Что проверить?
— На месте ли моя икона, - ответил я, - которую я тебя показывал.
Отец посмотрел на меня так, как никогда не смотрел: с подозрением и негодованием.
Глава Восьмая
— Нет, Джо, так не пойдёт. Не пойдет! – утвердительно воскликнул отец.
Затем быстро шагнул ко мне. Глаза его раскрылись, а лоб наморщился, - Или ты и вправду не в своём уме, или ты решил меня извести. Я склоняюсь больше ко второму.Ты мой сын, я знаю тебя хорошо, у тебя никогда не было подобных симптомов. А если так, то почему ты строишь из себя идиота? К чему весь этот цирк, в конце концов?! Ты видел горящий университет? Наяву?! Какого чёрта!
Я остолбенел, не в силах ничего возразить. Ни разу я не видел его таким разгневанным и неспокойным. Он ходил из стороны в сторону, приложив правую руку ко лбу, словно у него разболелась голова.
— Нет, Джо, ты просто морочишь мне голову. Одного я понять не могу: зачем это делать? Не хочешь строить карьеру? Или решил, что инженер – это не твоё? Или не прижился к окружению? Что, чёрт возьми, там произошло? Только не пытайся меня убедить, что ты видел там пожар. Да ведь ты даже его и не видел, так? Ни за что в жизни не поверю, что у моего сына – шизофрения. И ты не бери этот бред в голову! Таблетки? Вздумал ещё поить себя препаратами? Хорошее представление ты мне разыгрываешь! Подарок на Рождество, верно!
Наконец он перестал выступать, продолжая всё так же нервозно ходить по комнате и потирать лоб. Я стоял и исступленно смотрел на его движения. И всё же я попытался сгладить и до того накалившуюся ситуацию.
— Послушай, пап. Да, ты прав. Всё зашло слишком далеко. Но ты просто меня не совсем правильно понял.
— Неправильно понял? – возбуждённо проговорил отец, - Вот оно что. А как я должен был тебя понять, позволь мне объяснить. Как? Позавчера ты приехал, мы поужинали, ты молчал и делал вид, что ничего не произошло. Потом оказалось, что нет, произошло, только ты почему-то мне не сказал об этом ни слова. Что дальше? Купил таблетки, видимо, давая мне понять, что ты – он приставил к виску указательный палец, - а сейчас ты говоришь, что на самом деле всё по-другому. Так?
— Я просто не знал, что делал. Надо было всё раньше сказать.
Отец, потеряв окончательно терпение, повернулся к двери:
— Будь бы твоя мать жива, она бы не допустила этого… даже не имею представления, как это назвать.
Так закончился наш разговор, продлившийся около часа. Долго ещё я стоял как убитый, смотря вслед за уходившим к себе в спальню отцом. И ведь надо было мне вставать с постели? В моей душе смешались обида за себя, что я довёл его до такого состояния, и недоумение, почему он мне не хочет верить. А, впрочем, я и сам был в потёмках, не знал, какой переворот случился в моём сознаний.
С того вечера всё перевернулось с ног на голову. Я предчувствовал, что что-то должно было случиться со мной. Теперь уже ни у кого не осталось ни малейших сомнений, что я сошёл с ума. На следующий же день отец сообщил мне такую новость:
— Джо, я сегодня связался с одной женщиной, её зовут мисс Лайтон. Она работает психологом в Кемпен-Уайтской поликлинике. Не знаю, слышал ты о ней или нет, но это недалеко от нас. Вообщем, я договорился о нашей встрече. Она хочет провести с тобой беседу. Так что в три часа нас ждут там, не забудь.
Меня, если хотите знать, ничуть не ошеломило это известие, но я испытующе посмотрел на отца.
— Так всё же ты считаешь меня ненормальным?
Ответа за этим не последовало.
Глава Девятая
И вот, с этих самых пор я и лежу в Кемпен-Уайтской лечебнице. Смотрю в потолок, гляжу из окна на мерцающие в небе звёзды. 22 декабря. Через три дня – великий праздник Рождество. В прошлом году, когда ещё было всё по-другому, и меня и в помине здесь не было, мы с отцом ездили в Шотландию к родственникам, в Глазго. Там, кажется, у папиного брата был большой загородный дом с собственным садом и пчелиными ульями. Мы частенько навещали его. Особенно при маминой жизни. Как сейчас помню: лето, солнце, легкий прохладный, бодрящий ветерок. Мы втроём подъезжаем к его дому. Повсюду бескрайние луга с клевером, вдалеке – холмистые возвышения.