— Ну, вот мы и приехали, - как всегда говорила мать.
Я же не мог ни на секунду отойти от вечнозелёных полей, смотрел вокруг себя и приглядывался вдаль, восхищаясь завораживающими и манящими пейзажами, вдыхая с жадностью каждый глоток свежего сельского воздуха. И я готов был весь день смотреть на всё это невообразимое великолепие, если бы не хватающий за душу голос матери:
— Джо, идём. Дядюшка Уилкс уже ждёт тебя.
И лишь тогда я оборачиваюсь к матери и, видя на её лице незабываемую улыбку, бегу навстречу дому, временами смеясь.
Отец как всегда впереди, а я с матерью иду вслед за ним и мечтаю. Тут выходит и сам Эшли, высокий и голубоглазый, с соломенной шляпой, причудливо сдвинутой вбок. Я бегу ему навстречу, счастливый и веселый; он улыбается мне в ответ, раскрывая руки для объятий.
А дальше всё как обычно: разговоры за столом, работа в саду, вечерние прогулки. Иногда сядешь за любимое креслице, покачивающееся от ветра, включишь радио и заслушаешься. И так каждое лето. Пока вскоре не выяснилось, что мать болеет раком, и нам пришлось позабыть о путешествии в Глазго и веселых забавах в деревне. А когда она вскоре умерла, всё это ушло в прошлое. И ведь всё было замечательно, вся жизнь была впереди. И у мамы, и у меня. Никто и не мог себе представить, что в какой-то момент её не станет, а её взрослый сын окажется полоумным и будет проводить, наверное, всю свою жизнь в четырёх стенах психиатрической больницы. И неизвестно, выйду ли я отсюда когда-нибудь. Все надежды на отца, он обещал на днях навестить меня и проверить моё самочувствие.
И снова я вспомнил про икону. Уж очень странная она. Всё-таки она имеет какое-то отношение к тому, что происходило со мной всё это время. Что она хочет мне сказать? Какой знак мне подаёт? То, что мне суждено сгореть при пожаре? Или наоборот, она меня спасает от него? Одному Богу известно! И сколько раз я к нему не обращался, ответа так и не услышал. Всё какие-то намёки да намёки. Но то, что я не болен – это вполне вероятно. И значит, отец был прав. Невозможно, чтобы я в детстве не болел ничем, а к восемнадцати годам стал страдать раздвоением личности. Хотя многие говорят, что психическая болезнь может родиться и вследствие психологической травмы, полученной в детстве или юности. Мисс Лайтон, кстати, говорила, что, возможно, смерть матери и повлияла на моё здоровье. Кто его знает. Может, и это тоже правда. Так болен я всё-таки или нет? Или я просто схожу с ума от всего того, что накопилось во мне после отчисления из университета! Тут наверняка что-то другое скрыто. Тайное послание Господа. Звучит интригующе!
Глава Десятая
Я лежал в своей койке и смотрел на проезжающие в окне машины. Сколько тогда было времени, я понятия не имел (часы были в холле на первом этаже, а туда мне позволяли ходить только под контролем смотрителя), но судя по уходящему за горизонт солнцу было очевидно, что уже вечерело. Снег по-прежнему валил, на тротуарах даже появились сугробы. Эх, вот бы сейчас дома нарядить ёлку, приготовить праздничный ужин, составить список всех подарков и уснуть с желанием их скорее раскрыть!
Мои мечтания тут же рассеяли приближающиеся к палате шаги.
— Мистер Керри? – послышался голос медбрата.
Я тут же повернулся к нему лицом и вопросительно посмотрел на него.
— Ваш отец только что приехал, хочет вас видеть.
— Мне, значит, выйти? – спросил я, вставая с кровати и надевая тапки.
— Идёмте, - спешно проговорил сотрудник и повёл меня к выходу.
Отец нёс с собой небольшой пакет с продуктами, и поэтому смотритель предложил ему помочь, но он отказался.
— Ну, Джо, - начал отец, когда мы с ним садились на небольшой кожаный диван возле входа в палату, - Я смотрю, тебе здесь становится всё легче?
В ответ я только тяжело вздохнул. Я был настолько опустошён все эти дни, да и сейчас тоже ничего толком не соображал, что не мог сказать, стало мне лучше или нет.
— Эй, Джо, - отец положил мне руку на плечо, - не падай духом. Я знаю, как тебе сейчас нелегко с этим справляться. Как с приступами?
— Иногда бывают, - сказал я, не глядя на него, - Да разве это имеет значение? Я ведь всё равно теперь фактически болен…
— Но лишь фактически, заметь, - прервал меня отец, всё так же держа руку на плече, - пойми, что это всё временно, и если (а я надеюсь, что да) врачи подтвердят твою вменяемость, то тебя быстро выпишут. И мы снова будем вместе.