— Да… - безнадёжно проговорил я, - только как это доказать? Если почти все, особенно эта мисс Лайтон, считают, что я слетел с катушек! Все! Попробуй объяснить им теперь, что я на самом деле здоров! – я стал всё больше вздрагивать и суетиться, что не понравилось отцу.
— Ну-ну, не начинай! – резко оборвал он мои возражения, - Хватит! Самое главное, ты и я знаем, что с тобой всё хорошо. Ясно?
Я одобрительно кивнул. Потом он достал из пакета пару свежих яблок и один маленький мандарин.
— Вот, держи. Съешь сегодня вечером. Ещё я тебе принёс там кое-что. Посмотришь, когда вернёшься.
— Спасибо.
Сам я, казалось, не слышал, что он мне показывал и говорил. Мысли всё время крутились вокруг этой таинственной иконы, что по-прежнему висела у меня на цепочке и молча наблюдала за нашим разговором.
Я снова взял её в руки, разглядел внимательно, повернул, но ничего примечательного в ней не заметил. Только на обратной стороне мелким шрифтом были выгравированы: «Святой Апостол Павел, 1765 год».
Прав был тот старик в монашеском одеянии. Действительно, старая икона. Уже тристолетия ей! И ведь он ещё что-то мне тогда рассказывал. Какую-то трагичную историю. А какую? Этого не помню. Удивительное дело! Всё вылетело из головы.
— Джо! – встрепенул меня отец.
Я огляделся по сторонам, словно только пришёл в сознание.
— Джо, - повторил отец, - ты меня пугаешь. Где ты?
Я снова уставился на икону. Через некоторое время я тихо произнёс:
— Я знаю, в чём дело. Это всё она. Я ещё давно пришёл к этому выводу. До того, как попал сюда. А жаль, что не успел. Если бы я это сделал раньше, меня бы не сочли больным, и ничего бы не было.
— Джо, – в голосе отца почувствовалось какая-то досада, - Я не понимаю тебя. Что ты имеешь в виду?
— Икону, - тихо ответил я.
— Что? – переспросил меня отец, смутившись.
— Икона, что у меня в руках сейчас, - и я поднёс её к его лицу, - вспомнил?
Отец кивнул, не отрывая от меня своего пристального взгляда.
— Это она свела меня с ума. Заставила поверить во все эти несуществующие видения. Понимаешь? А я почти понимаю. Кроме одного: зачем ей это нужно? И я это выясню. Клянусь! Я разгадаю эту непостижимую тайну! И никто меня не остановит!
Я настолько вышел из себя, что не заметил, как уже время было около девяти часов, и отца ждал смотритель.
— Мистер Керри, - обратился он к нему, - думаю, вам уже пора.
Отец быстро встрепенулся и, взглянув на часы, промолвил:
— Да, точно, мне пора. Джо! Эй, не надо, слышишь! Это безумие.
Я сначала стоял, вызывающе глядя на отца. Я почувствовал, что сердце мое забилось как никогда, пот прошёлся по моему лицу.
Как только отец хотел уйти вместе со смотрителем, я резко дернул его за рукав.
— Нет! Папа, нет!
Я крепко держал его руку, отец недоумевающе оглядел меня:
— Джо! Что с тобой, Джо!
— Я не оступлюсь, папа! Ты не можешь меня оставить здесь, слышишь! Я не болен! Пусть все это знают! Забери меня отсюда, пожалуйста. Я знаю, что это всё она. Это всё икона!
Отец слегка оттолкнул меня, но не сопротивляся моей хватке. Я чуть не вцепился ему в руку, но тут меня окружили сотрудники.
— Мистер Керри! – кричали они мне, - Вернитесь в палату! Сейчас же!
Но я их не слушал, заглушая своими криками:
— Ты бросаешь меня? Почему? Решил, что я и правда болен? Ответь! Почему ты мне не веришь? Не дай мне здесь погибнуть!
Смотритель, видя, что его приказ не действует на меня, подозвал одного помощника, иони схватили меня за руку, пытаясь оттащить от отца. Я вырывался и продолжал кричать на всю больницу:
— Ты не бросишь меня, отец! Я не больной! Ты был прав! И я это докажу! Пустите меня! Пустите!
— Вы не волнуйтесь, сэр, - обратился он к отцу, - Мы управимся. Эндрю, проводите его до холла.
Я продолжал вырываться из их оков, но мои руки были крепко сжаты, как будто на меня надели наручники.
— Нет! Нет! – чуть ли не стонал я, - Папа! Вернись! Не оставляй меня в этом логове! Я здесь умру! Забери меня домой!
Конечно, я был не в силах вести эту неравную борьбу, и вот наконец я, сражённый, сдался, хотя нервы мои были ещё на пределе.
— Ничего, - спокойно приговаривал медбрат, - типичное явление при психическом расстройстве. Повышенная возбуждённость и агрессивность.
Потеряв силу во всём своём теле, я чуть было не свалился на пол, но меня тут же подхватили.
— Думаю, его следует перевести на третий этаж, - сказал другой, - Это слишком серьёзная степень.
Я молчал и ничего не мог с собой поделать, а лишь тяжело дышал и стонал. Я даже не помню, куда меня сначала отвели. Только когда проснулся, я осознал, что нахожусь в другой палате.
Глава Одиннадцатая
Было темно… окно здесь было только одно, и через него просматривался бледный месяц. Встать я попросту не мог, поскольку находился в парализованном состоянии. Медленно повертев головой по сторонам, я осмотрел всю комнату: со мной в одной палате лежали ещё четверо таких же несчастных и обременённых судьбою.