«Это потому, что ты разрешила мне войти в твою жизнь», — чуть было не ответил он, но удержался. Несколько мгновений они молчали.
— Итак, они исчезли, — снова заговорила Ана. — И икона, и твой крестный.
— Похоже, да. Вообще-то я догадываюсь, где он может быть.
— Правда? Где? Нет, лучше не говори мне.
— Я и не собираюсь тебе говорить. На самом деле я пытаюсь завязать со всем этим.
Она крепко сжала его руки.
— Да. Именно это мы и должны сделать.
— Я так устал.
— Тебе надо поспать. Я уже могу уйти.
— О чем ты говоришь?
— Я уверена, что опасность уже позади. Тебе нужно побыть одному.
— Ты никуда не пойдешь. Я с тебя глаз не спущу.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Но я не уверена, что смогу заснуть. Боюсь, мне будут сниться кошмары — что меня кто-то преследует.
— У меня тоже сегодня было ощущение, что меня кто-то преследует.
— Когда?
— В метро, по дороге домой. Не волнуйся, там никого не было. Просто сумасшествие. Хотя правда казалось, что кто-то или что-то идет за мной.
— Эта доска съедает тебя заживо. Пожалуйста, пообещай, что ты больше не будешь этим заниматься.
— Обещаю, — сказал он тоном, который убедил даже его самого. — Я должен забыть о ней. Я просто не создан для этого.
Она обошла вокруг стола и снова обняла его.
— Обещай мне.
— Я обещаю себе. Я хочу все это бросить. — Он закрыл глаза. — Я только молюсь о том, чтобы они оставили нас в покое.
— Это вполне мог быть он. Вполне возможно.
Они вышли из кафе к машине, чтобы Бенни мог покурить. И в любом случае отсюда лучше просматривалась улица Мэтью. Пока что ни он, ни Ана не выходили, что, по мнению Андреаса, свидетельствовало об их примирении.
— Но ты не уверен?
— А как я могу быть уверен? — Бенни захлопнул дверь машины и тут же зажег сигарету. Его левая рука была забинтована, и это явно ему мешало. — Я же никогда не видел его в жизни, только на фотографии. Все старики выглядят одинаково.
— Тогда почему ты думаешь, что это мог быть он?
— Я видел лицо довольно близко. И вокруг него крутился голландец. Зачем простому коллекционеру такой человек?
— Он не простой коллекционер. Безусловно, это опасный человек. Но это не означает, что он — Мюллер.
— Ана Кесслер думает, что это он и есть.
— Почему?
— Может, женская интуиция? Не знаю, она была слишком взволнована, поэтому я не мог ее хорошенько расспросить. Но наверное, он признался, что видел икону много лет назад. Не просто видел. У нее сложилось ощущение, что икона какое-то время находилась у него, возможно, даже в собственности. А когда он уже собирался закончить разговор, она обвинила его в краже иконы. Просто чтобы посмотреть на его реакцию.
— Похоже, она увидела эту реакцию.
— О да. Сразу после этого его желание продолжить разговор резко усилилось. Ему удалось напугать ее до смерти. Могу только предположить, что она каким-то образом сделала то же самое.
— Я не думал, что ей известно о существовании Мюллера.
— Может, она о нем и не знает — его имени, я имею в виду. Но она же не дура, слышала много разговоров. Ее дед получил икону как трофей от гитлеровского офицера. Не обязательно знать имя этого офицера, чтобы догадаться, что это мог быть он.
— Конечно. Очень глупо с ее стороны было дразнить его подобным образом.
— Она не понимала, во что ввязывается.
— Хорошо, что ты был там.
— Хорошо, что ты поручил мне присмотреть за ней. Возможно, теперь Мюллер снова в поле нашего зрения. Тогда всем, кто сомневался в успехе нашей затеи, придется перед нами извиниться. — Бенни, затянувшись сигаретой, удивленно покачал головой. В его глазах было такое выражение, что Андреас почувствовал себя неуютно.
— Ты бы убил его? — сказал Андреас скорее утвердительно, чем вопросительно. — Прямо там, в церкви? Если бы знал наверняка, что это Мюллер?
— А какая мне разница, церковь это или нет? И вообще она больше похожа на музей.
— Значит, убил бы?
— А почему бы и нет, если бы я был уверен? Хотя это было бы рискованно. Пришлось бы убрать и голландца. Кроме того, там были люди. Но когда еще подвернулась бы такая возможность?
— Меня беспокоит твое безрассудство. Я уже сомневаюсь, надо ли было тебя втягивать во все это.
— Какое безрассудство? — Бенни выдохнул дым прямо Андреасу в лицо. — Пока что были одни разговоры. Обыск в комнатах, где никто не живет? Ненадежная информация. Единственный безрассудный поступок, который я пока что совершил, — спас эту девушку.