— А где они останавливаются?
— У знакомых, если они есть. И в таком случае мы его не найдем. Я давно уже не следил за этими ребятами, а здесь тем более, но я знаю две маленькие скромные гостиницы, которыми владели пожилые немецкие леди. Одна находится в Бруклине, вполне возможно, что ее уже нет, другая — в Виллидже. Оттуда я бы и начал.
— И начнешь?
— У меня есть некоторые условия.
Андреас вздохнул. Он готов заплатить царский гонорар, лишь бы никто не выдвигал ему никаких условий. Но с Бенни нельзя обращаться, как с каким-то наемным частным детективом — они с ним играли на равных.
— Я слушаю.
— Что ты собираешься делать после того, как найдешь его?
— Это не условие, это вопрос.
— Одно определяет другое. Мне нужно знать. — Бенни не мигая смотрел на Андреаса, пока тот безуспешно пытался сформулировать ответ. — Мой друг, — сказал Бенни, откинувшись на стуле, — а ты сам-то знаешь, зачем он тебе нужен?
— У меня есть к нему вопросы, если, конечно, удастся заставить его на них ответить. Кроме того, мне надо понаблюдать за его действиями.
— Когда-то у тебя были более решительные планы.
— Я был моложе. Бенни, он не несет ответственности за твоих родителей. Он там только воровал. Это все, на что он был способен.
— Может, это и так, но его действий это не извиняет. Я видел ордера на арест, подписанные его рукой. Он был замешан. Плюс к этому твоя история — причин достаточно.
— Причин для чего? Да скажи мне наконец свои чертовы условия.
Из окон донесся отдаленный вой сирен. В соседней комнате раздался женский смех. Андреас чувствовал, как возраст и усталость придавливают его к стулу.
— Для начала — мне не нужны твои деньги. Или мы делаем это вместе, или я вообще в это не влезаю. Я нахожу его, мы наносим ему визит. В моем присутствии он будет лучше отвечать на твои вопросы.
— А потом?
Бенни пожал плечами:
— Если обстоятельства позволят, мы от него избавимся.
7
— На этот раз я приготовила свежий кофе.
Она умела произвести впечатление спокойной уверенности в себе, Мэтью это сразу понял, но сейчас ее метание между кухонными столами выдавало ее нервозность. Был ли он этому причиной? Но почему? Скорее всего причиной были те путаные сведения об унаследованной ею иконе, которые он на днях сообщил ей, чтобы помочь подготовиться к продаже. Он брел вдоль озера, почти не чувствуя резкого ветра, не замечая затухающего золотого света на воде, обгоняющих его бегунов, забрызганных грязью. Его чувства были притуплены картинами, рисовавшимися в воображении: слепой пастух, вдруг увидевший свет; вдовы в черных накидках, стоящие на одеревеневших коленях, открывающие свои печали Матери и уходящие от нее очищенными, темная комната, заполненная усталыми, изнуренными, безропотно молящимися людьми, которых одно прикосновение, один взгляд превращали в единое целое, пусть даже ненадолго. Лица такие же, как у его деда, его теток и двоюродных братьев и сестер, как у него самого. Слова Майер-Гоффа стучали в его мозгу: «Я видел это собственными глазами». Он чуть было не забыл выйти из парка на Девяностую улицу. Его дорогие туфли были запачканы грязью, а его шаги и сердцебиение неприятно ускорились в тот момент, когда вдали показался коричневый дом Кесслера.
— Спасибо, — ответил он. — В этом нет необходимости.
— Конечно, это не кофе по-гречески. Я не знаю, как его варить.
— Для этого нужен особый помол, как для эспрессо. Лучше пойти туда, где его хорошо умеют готовить.
— А вы знаете такое место?
Ана поставила две кружки на стол и села наискосок от него. Ее лицо по-прежнему казалось усталым, хотя за этой усталостью проглядывала сила. Она хорошо держалась.
— Я знаю несколько мест.
Он был настолько уверен, что за этим последует вопрос, где эти места и не сходит ли он туда с ней, что даже смутился, когда она этого не спросила.
— Спасибо, что зашли, — глядя в кружку, сказала она. В ее голосе послышались деловитые нотки. — Я знаю, что заманила вас возможностью еще раз посмотреть на икону. Но вам придется заплатить за это, обсудив со мной некоторые вопросы. Неофициально. Насколько я понимаю, вы соблюдаете ваши обязательства по отношению к музею.
— Буду рад вам помочь.
— Вы можете сказать, насколько серьезны намерения музея?
— Безусловно, мы заинтересованы. Однако я затрудняюсь сказать, насколько сильна эта заинтересованность.