«Когда кто-то публично называет вас вором, на это необходимо реагировать. Я очень удивлен, что компания Apple подала против меня судебный иск. Мы провели целую неделю в переговорах с юристами компании, пытаясь убедить их, что не намерены перенимать любую конфиденциальную информацию Apple или ее запатентованные технологии и использовать в деятельности своей новой компании.
Такое развитие событий превратило обстановку в Apple в ад и не приносит пользы ни самой компании, ни ее сотрудникам. Мы не хотим, чтобы нас втягивали в судебный процесс, основанный на беспочвенных обвинениях. Мы просто хотим открыть свою компанию и создать что-то новое».
Стив закончил свое выступление очень эффектно:
«Трудно представить себе, что компания стоимостью в 2 млрд. долл. и персоналом численностью более 4 300 человек не сможет конкурировать с командой из шести человек в синих джинсах».
Журналисты пришли в восторг от этих слов.
Это был «прощальный салют» Стива. После этого он со своей новой командой отправился в поездку по стране, чтобы посетить различные университеты и попытаться на месте выяснить, каким должен стать новый компьютер. Судебный процесс превратился в правовые споры по мелким вопросам и сопровождался попытками сторон поставить друг друга в невыгодное положение. В конце концов, после официального объявления результатов деятельности компании Apple за последний квартал 1985 г. судебный процесс был закрыт. Тем не менее, Apple удалось извлечь из него пользу. Согласно одному из условий соглашения, компания NeXT брала на себя обязательство предоставлять Apple предварительную версию каждого будущего продукта, чтобы Apple могла удостовериться, что при его выпуске не использовались запатентованные технологии или процедуры. Однако отношения не сложились. Вскоре после разрыва с компанией Стив продал большую часть своих акций, а в начале 1986 г. полностью изъял из компании свои капиталовложения. Он оставил себе только одну акцию Apple, которая, по его собственным словам, нужна ему только для того, чтобы получать годовые отчеты компании.
Стив Джобс выиграл много битв, но проиграл самую важную. И на этот раз не просто битву. На этот раз – войну.
Часть II Новое начало
Глава 5 Следующий шаг
«Сколько денег вам нужно?»
Росс Перо, предложение Стиву Джобcу о финансировании его новой компанииМногие приемные дети, которые ищут своих настоящих родителей, наверное, надеясь на лучшее, все же опасаются худшего. Стив Джобс с юных лет время от времени делал попытки отыскать своих биологических родителей. Он уже почти был готов отказаться от своей затеи, как от безнадежной, когда ему наконец удалось раскрыть этот секрет.
Стив узнал, что у него есть сестра. Не единокровная или сводная, а родная сестра. Мона Симпсон была начинающим романистом и работала вместе с писателем, искателем приключений и весельчаком Джорджем Плимптоном в авторитетном литературном журнале The Paris Review. (Хотя офис журнала находился в Нью-Йорке, название соответствует истине: журнал был открыт на французский капитал.) Мона родилась в городке Грин-Бей, штат Висконсин. Она рассказывала, что ее отец был профессором политологии, а мать – логопедом. По некоторым источникам, ее отец – араб по происхождению, специалист по Ближнему Востоку. Когда на свет появился Стив, родители не были женаты. В 1950-х годах, до изменения социальных стандартов, произошедшего через десятилетие, пары, не оформившие свои отношения официально, не могли жить вместе, а незамужние молодые женщины не имели права воспитывать собственных детей. Два с половиной года спустя после рождения Стива с появлением на свет Моны пара зарегистрировала брак. Когда Моне исполнилось десять лет, родители развелись. Мать объявила Моне, что они переезжают в Лос-Анджелес. Ни Стив, ни его сестра не знали, что когда-то они росли в Калифорнии.
Мона училась в бесплатной средней школе Beverly Hills High, имевшей не очень хорошую репутацию. Она вспоминает о ней как о месте, где было «много денег, много наркотиков и много безумия». Школа находилась в районе, в котором жили только белые. Мона рассказывала, что «в Беверли-Хиллс очень много семей имели домашнюю прислугу, и дети этой прислуги ходили в эту же школу». И с горечью, вспоминая о том периоде жизни, добавила: «Это все еще было время, когда дети представителей среднего класса, такие как я, могли попасть в такую школу».