И парни побежали из этой проклятой деревни прочь. Хотя, почему проклятой? Таких деревень в России теперь сотни, тысячи, а может и сотни тысяч. Опустевшие дома с разбитыми стеклами, посещаемые изредка мародерами. В некоторых ещё жили брошенные старики, доживающие свой век и, вот такие, как этот бедняга, не нужные обществу. Обществу, живущему по принципам блата, ненависти к бедным, больным, странным и инакомыслящим…
-Ты зачем его ударил? – Спросил Фил, когда они подбежали к машине.
-Я не знал, чего ещё делать. – Ответил Жека, открывая багажник старого “Форанер” и кидая туда металлоискатель. -Садись, поехали, а не то сейчас какой-нибудь дед с берданкой нагрянет.
Они резко тронулись и полноприводный джип запылил по просёлочной дороге.
-Не хорошо это, Женя. – сказал Фил, вглядываясь в зеркало заднего вида.
Плотно сжав губы, Жека сосредоточенно вёл машину. Он будто сдерживал какие-то нехорошие слова, ругань, неуместную, но возможно, необходимую ему сейчас, чтобы снять напряжение, застывшее в его теле. На его обветренном лице читалась досада, он переживал. В такие моменты его лучше было не трогать и не разговаривать с ним.
У выезда на шоссе парни остановились, чтобы переодеться в чистую одежду. Поход за кладом кончился, оставив неприятный осадок. Всю дорогу они молчали, только на подъезде к Луге остановились чтобы перекусить и заправить джип.
-Ты знаешь, Фил. – Сказал Жека, когда они снова уселись в машину. – Я с детства боюсь сумасшедших, понимаешь? Я, реально, испугался этого имбецила.
Фил покосился на Жеку:
-Ты же, вроде как, в медицинском учился? – С усмешкой ответил он.
-Учился, да, даже психиатрию изучал, но это так, чтобы в себе разобраться.
-Аааа, вот оно что. – Протянул с издёвкой Фил.
Жека закурил сигарету и приоткрыл окно. Старый ветродуй “Форанера” не справлялся с весеннем солнцем и в салоне автомобиля становилось жарко. Парни боролись со сном. Грибники, рыбаки и кладоискатели встают рано и часто не высыпаются. Этой весной дороги опять размыло и через каждые десять-двадцать километров пути приходилось стоять в пробках. Дорожные рабочие оставляли только одну полосу, по которой пропускали встречные потоки машин по очереди.
Фил вернулся домой поздно вечером, он бы и забыл о своей находке, но решил постирать вместе с вещами и рюкзак. Он развернул икону, выкинул в мусорную корзину старую рогожу и поставил ее на полку к другим образам.
Когда Фил лег в постель, он уже ни о чём не думал и был уверен, что сразу уснёт. Он лёг на спину и закрыл глаза. Моментально наступило состояние лёгкой дремоты, томного полусна. Окно в его комнате было открыто, и Фил слышал, как иногда на улице возле дома проезжали машины, из парка напротив дома доносились соловьиные терли, но одновременно с этим он уже начинал видеть сон. Там, во сне, а Филипп был уверен, что во сне, так как глаза были плотно закрыты, он вдруг увидел, как чья-то серая тень слезла с подоконника и направилась в его сторону. Он захотел закричать, но не смог, по всему телу разлилось какое-то неприятное онемение, а в ушах раздался гул. Было такое чувство, будто его затягивает невероятно огромный пылесос куда-то в бездну. Вдруг, что-то в комнате упало на пол. Фил сразу проснулся, открыл глаза и увидел свою комнату, но уже без серой тени и неприятного гула. На полу лежала икона, та самая, которую вчера он нашел в заброшенном деревенском доме. Фил встал с кровати, подошел к валявшейся на полу иконе, взял её в руки и замер, он смотрел на нее минуту, пристально. Весь холодный и бледный он стоял посреди комнаты, держа в руках находку, а в голове проносились мысли: “Это не Богородица, это не Дева Мария, это… Что это!?”
Фил включил в комнате свет, всем известно, что электрический свет действует успокаивающе на человеческую психику. Он, как бы взывает к рациональности наш разум. Филипп сразу успокоился, все что случилось пару минут назад вдруг стало вполне объяснимым, а образ в его руках перестал быть пугающим. А ещё людей успокаивает любой вид деятельности, поэтому, когда Фил прикрутил саморез и повесил свою находку на стену рядом с другими иконами, он уже позабыл о своём кошмаре.
После того, как икона была надежно закреплена на стене, Фил вздохнул и спокойно погасил в комнате свет. Окно было по-прежнему открыто, но шума машин уже не было слышно, спальные районы города встретили второй час ночи. Странная тишина воцарилась в комнате. Фил вдруг понял, что совсем не хочет спать. Он подошёл к открытому окну, прямо к подоконнику, где в его недавнем кошмаре пристроилась тень. Облокотился, закурил, всматриваясь в ночной город. На перекрёстке мигали светофоры, свежий ночной воздух пах черёмухой и травой. Спина Филиппа ощущала приятную прохладу тюлевых занавесок и такой спокойной показалась ему эта ночь, тихая, майская, безветренная. “Даже птицы не поют” – промелькнуло в голове у Филиппа.