По дороге с вокзала Нюра остановила такси у места своей работы, печально известного магазинчика. Рабочий день был в разгаре, и поэтому покупателей хватало, и, тем не мене, Олеся с радостью увела Нюру в подсобку. Олесе не терпелось услышать новости от Нюры, а та загадочно улыбалась. - Как... прошло всё, подруха. Храбанула сатрапа? - Нет, не храбанула. Он сам мне «повторил мои отпускные». - Ба! - Олеся плюхнулась на тот самый ветхий стул, и он со страшным треском развалился. Олеся заохала, а потом дико заржала. Захохотала и Нюра, но не забыла помочь подняться на ноги коллеге по работе. - Неужто повторил?! - Повторил. - И ты теперь с сыном к родителям рванёшь? - Рвану. - Ох, - Олеся погрозила пальцем, - сдаётся мне, Анютка, вернёшься ты только за трудовой книжкой. Кстати, если надумаешь коммуналку свою продавать, имей меня в виду. - Поживём, увидим. Я что зашла, Лесечка. Подарок у меня тебе, - и Нюра повесила на шею уроженке Луганска серебряную цепочку с иконкой. - Ты крещённая, Леся? - Крещённая. У меня и крестик... где-то лежит. - А ты носи крестик. И иконку эту носи, она тебя спасёт и поможет тебе. Олеся сглотнула слюну: - Что-то душновато мне как будто стало. - Ничего, терпи. Всё будет хорошо... Ну, я побежала. До встречи! - До встречи, подруха. .............................................................................................................
С грохотом столкнулись чугунные буфера, состав качнуло, где-то что-то там заскрипело, где-то что-то заскрежетало - ну! Наконец-то! Состав тронулся. И вот оно - фирменное - чух-чух, чух-чух! И полетели за квадратом купейного окошка столбы, деревья, поля, деревенские дома, городские... Чух-чух, чух-чух... Солнце с раннего утра слепило не по-детски. Летело и оно. И начинало свой полёт красное лето. Пусть летит на радость нам, людям. С наступившим вас летом, граждане!