Я однажды ей так и сказал: «Пошла вон, курва! Ты не обманешь меня, ты обольстительница и обманщица, ты крепко держишь мой былой яркий цвет при себе и… ломаешь из себя целку. Мне наплевать и на тебя, и на твой цвет в живописи, да и на сладкое состояние в душе. Во время поэтического транса, я бы его назвал сомнамбулизм, мне теперь просто смешно, если и оно пустопорожнее и безрадостное…»
Я не дружу теперь с музами в живописи, потому что у них слишком сложный и избирательный характер. Пусть они ходят к мёртвецам, если им это нравится, их возлюбленные художники прошлого – это Ф. Грек, А. Рублёв и П. Гоген. Это те художники, с какими шутки плохи, это три великих поэта и три характера, это три гения. А я, так, слабый отблеск их гения, я – Тришкин кафтан, одетый не на те плечи…
А если по правде сказать, то я не слишком рад моему видению мира, потому, что оно мешает мне творить: оно как бы помогает и мешает…
Возможно, это видение просто предназначено было для другого?
Так заберите же его, более удачливые и в жизни, и в живописи…
А если по правде, мой раненый мозг вопиет, мне тяжело даётся каждый день творчества! Я инвалид, и об этом мне трезвонят все мои нервные клетки оглушённого и ослеплённого мозга!
Слепое человечество
(разборки на кухне)
– Нет, ну, сколько можно ходить человечеству в коротких штанишках искусствоведения? – сказал я, схватил жену за руку и потащил на кухню: там света больше. – Татьяна, сегодня ты отвечаешь за всё человечество, представь, что ты воплощаешь его. Сколько можно жить в слепоте и этого не видеть?!
Я взял книгу Paul Gauguin и книгу «Феофан Грек»: на одной книге были плоско изображены таитянки в египетских позах «Рынок», а на другой книге – икона «Успение Божией Матери».
– Вот смотри, – сказал я, – одинаковый цвет, та же плоскостность рисунка и та же силуэтность решения фигур, тот же мощный, энергетически сильный и наполненный цвет, хотя темы совершенно разные… Неужели этого не видно?
– Да, похоже, но эти две темы несовместимы… Это как небо и земля, поэтому совершенно ничего не видно из того, что ты видишь… – сказала жена.
– Вот так и всё человечество пока слепо, – сказал. Впрочем, я был так же слеп, когда мне было 18–19 лет, пока меня не стала однажды посещать Муза в живописи, вот тогда я и прозрел! Но человечество меня не слышит, оно как будто, бежит от меня, как от городского сумасшедшего…
Боже, вразуми бедное, слепое человечество. Нам-то русским это не нужно, но позади нас весь мир, это нужно Китаю и Африке, это нужно Америке и Европе, это нужно Богу наконец, и нам это нужно!
На исповеди
(высокое и комическое)
Некоторые остроумные отцы Церкви, когда я давал им почитать мою теорию «Прежде и потом», улыбались мне, как тихопомешаному, жалели меня, наклоняли мою выю для покаяния во время исповеди и, видно, мысленно мне говорили: «Раб Божий, ты уж определись в своём исповедании Господа Бога нашего: ты или крестик сними, или трусы надень.»
Наши многотерпеливые пастыри, я вас люблю и бесконечно почитаю, но и мой латунный крестик при мне, да и трусы мои на мне. Я бесконечно люблю Бога нашего, и это модное присловие ко мне не подходит. А если уж совсем серьёзно, то я давно перестал показывать моё эссе людям, далёким от искусства живописи, например от Русского авангарда 20-х гг. Моё теоретическое эссе больше вписывается в авангардную, искусствоведческую, эстетическую и философскую мысль начала 20-го века, а не века нынешнего.
Интересно, как бы отреагировал на эту теорию отец Павел Флоренский?
Кино и Иконников
Одна известная актриса говорила: «Не нужно знать, как в кино идёт дождь».
«А Вы в Вашем сложном теоретическом эссе рассказываете о какой-то родственности художников разных эпох. Это, видите ли, похоже на притягивание за уши теории и смыслов разных эпох. Вы в Вашем эссе отслеживаете каждую дождинку, причём разных эпох… От этого читателю становится не по себе: нельзя проследить за каждой ниточкой дождя разных эпох!» – Так мне говорил молодой режиссёр, когда я ему дал мой роман «Иконников» и в нём эссе «Прежде и потом».
Теперь я сдуру написал письмо с таким же предложением написать сценарий и Дуне Смирновой, как будто результат будет другой… Хотя в её фильме «Отцы и дети» артист, сыгравший роль нигилиста Базарова, подошёл бы и для моего Иконникова.