Да, именно так я рассматриваю иногда его мазки, быстрые как молнии движки и кинжальные удары кисти и линии. Я чувствую нутром при каком приливе сил, при каком поэтическом трансе всё это писалось!
Клянусь, при таком же приливе сил и поэтическом вдохновении писались и стихи А. Пушкина в Болдине и его «Повести Белкина»!
Не надо крутить у виска, когда я говорю, что это поэтический транс. Это просто горячечный религиозно-поэтический транс, это война художника с плоскостностью изображения и яркостью красок – вот и весь Феофан. Это религиозно-поэтическое творчество на иконной доске и ничего больше!
То, что «Троица» А. Рублёва была написана, говорит нам о том, что Бог есть, так считал отец Павел Флоренский. А то, что эта великая икона уцелела в дыму столетий, то, что она дошла до нас и современного человечества, разве одно это – не утверждение, что Бог есть?! И то, что православие донесло в наш постхристианский мир Европы Его троичный трансцендентный Образ. На случайность это не похоже!
Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон
Феофан Грек и его иконопись, что это? Это особая и глубокая вера, это исихазм и сугубая молитва, это суровый религиознопоэтический взгляд на вещи или это в чистом виде поэзия в красках и, как главный ключ от неё, требование жертвы Аполлона и озарение?
Феофан Грек – это величайший поэт в русской живописи. И его творчество отличает прежде всего этот тип живописи (без состояния души и без озарения т. е. без пришествия Музы, такое творчество совершенно невозможно). Ещё П. Гоген говорил: «Произведение искусства для того, кто умеет видеть – это зеркало, в котором отображается состояние души художника». Жаль, что этот великий француз не увидел иконы Ф. Грека из Деисусного чина Московского Кремля, он бы сразу сказал, что эта древнерусская живопись и его живопись на Таити родственны. Ибо их кистями и красками в работе управляла одна Муза! Эта Муза любит смелых и отважных людей, которые ищут в себе незнаемое. Другое дело, что для Ф. Грека это непознаваемый Бог, а для язычника П. Гогена – это древние мифы Океании… Но приглядитесь, они, эти два поэта, философа и художника, подают друг другу руку через океан пространства и времени!
У Музы Феофана Грека были грозные очи, она не шутила, когда приходила к нему! Она навещала его часто, часто не хватало стен для его грозных фресок, прежде чем ослабевала хватка его Музы! Вот почему создаётся впечатление торопливости в его работе. Это не художник-торопыга, это Муза его – крепостница его, она брала в плен его мозг (мозг в момент транса и пришествия Музы как будто скован энергиями).
Это Муза брала в полон его мозг и мучила его удовольствием творчества!
Один размах фресок Феофана в церкви Спаса Преображения в Новгороде Нам указывает на масштаб этой личности – а эти масштабы были огромны!
Вот почему мы и теперь почитаем Феофана Грека гением средневековой Руси и гениальным иконописцем русской живописи.
Когда вы прочтёте ещё и моё теоретическое эссе «Прежде и потом», масштаб этой личности византийского художника в вашем представлении ещё больше увеличится! Вам, быть может, будет не понятен масштаб этого художника, но вам станет более понятен масштаб этой разносторонней и богатой личности! Феофан Грек так быстро творил, он так быстро писал, подчиняясь велению Божию и своей Музе, что у нас, зрителей, иногда захватывает дух, у нас создаётся впечатление полёта. Что это, скоропись или особая торопливость византийца-торопыги? Это просто её величество поэзия и законы её: поменяйте местами А. Пушкина и Ф. Грека, и они бы творили с таким же размахом и скоростью – просто у одного художника была бы в руках кисть, а у другого – гусиное перо. И этих художников и одновременно поэтов роднит одно во время их творчества – это транс и поэтическое вдохновение, и озарение – вот, что приносит жизнь и их краскам, и образам и живость литературного языка! Всё это, видите ли, их величество искусство и поэзия, которые пока не видит никто!
Странно, что поэт с таким видением, как у Ф. Грека, так и не появился в Западной Европе в Средние века. Ни Джотто, ни Учелло, ни Чимабуэ не были по природе своего таланта поэтами. Это были великие художники, но не поэты. И только в середине 19-го века во Франции появился «дикарь» и поэт Поль Гоген, который так и не увидел работ его предшественников.
Иначе бы он и до меня ещё сказал об этом! Как можно так недооценивать до сих пор этого «оторву», «дикаря» и «безбожника», и поэта? Или человечество до сих пор спит? А ещё оно размышляет о Дальнем Космосе, а того, что у него под носом, оно в упор не видит… Неужели это я так зряч и умён, что это выпало мне, грешному, открывать глаза всему человечеству?!