II.
Во мне, наверное, есть что-то байроническое.Это та необычайная высота, с какойМой врождённый порок хочет броситьсяВниз башкой. Мне иногда хочетсяПроломить башкой все палубы мира,Чтоб оказаться в море любви.Теперь я любим одной сумасшедшей старухой,Которая каждый день устраивает себеПохороны: она ложится на свою пыльнуюСкрипучую кровать, а я громким голосомДолжен её отпевать, читая чьи-тоТёмные стихи, похожие на отходную.Недавно я узнал, что эти стихи принадлежатОдной юной и очень красивой поэтессе.У этой поэтессы и у старухи роман:Обе они помешаны на нелюбви кЧеловечеству, и, напротив, они любятМучить себя укусами кошек, собак и даже клопов.Странно, что у них не ладится дружба с тарантулами.
III.
Только что я был представлен этойПоразительной, загадочной девушке —А когда будто я был представлен сам самому себе:Я никогда, слышите, никогда не виделТакого полного отражения себя вЮном существе, да ещё и женщине…Я почувствовал, как соломенная крышаМоей головы поехала… Я говорил всегда себе,что я рано или поздно встречутакую изящную девушку, с которойОбнявшись на вечную разлуку иВерную смерть, я с радостью брошусьС вершины Монблана. Кажется, это тоСущество, рядом с которымЯ не боюсь ничего.Я, кажется, вам не представилМоё божество – знакомьтесь, – Ольгина.
IV.
Передо мною стоит очень молодая,Очень красивая девушка по имени Оля.Уже одно это имя меня намагничивает.Я тянусь к этому такому открытому, юному существуИ чувствую, в моём сердце просыпается кто-то…Нет, я не претендую на руку и сердцеЭтой девушки, но я чувствую, что я ужеКак будто её глазами любим…Это божественное, похожее на облако существоБудто каждой клеточкой касаетсяВсего моего существа – я это чувствую,Такое бывает нечасто.Я мгновенно (в течение одного часа)Решил для себя, что ради этой поразительнойДевушки мне стоит жить, стоит трудиться,Страдать и даже умереть.Нет, мне не следует умирать в прямом смысле.Мне надо жить, мне надо вложитьВсего себя в моё искусство, чтобЭто такое поразительное богатство юного сердца,Это роскошное богатство венецианской красотыПродолжало жить в моих стихах,В прозе и на моих картинах.Мне хочется написать картинуВ стиле Джорджоне, чтобы эта головкаС вьющимися волосами и таким внимательнымИ пристальным взглядом поразила всех своей красотой!Ах, почему?..Бывают удивительные встречи на земле,После которых не хочется жить по-прежнему:Хочется повернуть все русла рек и ход времениВспять, хочется громко хлопнуть дверьюВремени и посмеяться над всем,Что называется любовью.После таких божественных встреч-сновиденийНа земле хочется начать свойУтомительный жизненный путь сначала.Ах, почему, почему?Я жду тебя, моё божество!Я лихорадочно бьюсь, как бабочка в стекло —Я бьюсь о стенки судьбы и времени.Я дорожу тем коротким мгновением,Которое называется счастьем любви.Пусто на свете без этого счастья,А с этим счастьем безумно легко.
V.
А что же старуха? Она родила ещё одну мышь.Это так на её языке Кабаллы называются крупные мысли.Теперь я и Ольгина её коричневую, как печёноеЯблоко, голову украшаем цветами.Нам предстоит вынести ещё одинШекспиров спектакль с Йориком,Черепами, могилами и проч.Кажется, если я выдержу ещё одинТакой спектакль, я сам умру.
Маленькая исповедь
«И чем я в мире занят»
И действительно, чем я в мире занят? Я занят тем, что всё пытаюсь примерить своё видение к поэзии. У меня многое получается, но ещё больше – нет. Я вряд ли создан исключительно для поэзии, хоть думается, наделён вполне поэтическим видением мира. В этом разбирательстве Тайны в себе есть исключительное наслаждение, которое, наверное, испытывает каждый творческий человек.
«Не важны средства, важны результаты», – говаривал один художник. В моём шатком положении приходится довольствоваться другим: не важны результаты, а важны средства, предшествующие результатам. Это удел, наверное, многих, у кого нет на этой земле лица, вылепленного по образу и подобию Божию, то есть нет законченности в деле рук Творца (не в смысле религиозного рвения).