Но люди слепы, мировое искусствознание слепо – они немы, как будто мировое искусствоведение кто-то сглазил: оно слишком узко, кособоко, оно иссечено осколками всяческих нездоровых идей, наездов, теорий, натяжек, фантазмов. А вот главного, что может пролить свет в древнее прошлое (и будущее при этом!)… Главное мы не видим…
Я глубоко убеждён, что такому положению вещей приходит конец.
Я первый, кто пытается отвалить камень от входа, за которым скрывается правда. И эта правда не моя – эта правда Божия!
Я глубоко убеждён, что личность, как и творчество Гогена, после моих публикаций эссе, статей и исследований вырастет в своём своеобычном объёме. Поль Гоген и его творчество – это не просто. Гоген – это сложно.
Гоген – это архиважно в понимании творчества древнерусских художников!
Ф. Грек, А. Рублёв и П. Гоген, как бы лишившись узких рамок «русских примитивов», т. е. иконописи, А. Матисс, а также и «первобытной полинезийской живописи», выйдут как бы на новую орбиту их понимания.
Больше всех от этого сближения выиграет Гоген: с глаз зрителей точно спадёт розовый флёр, загадка и мощная философическая поступь древности откроется нам через его творчество. Экзотика как бы отступит на второй план… А вот фигура смиренного постника и чернеца А. Рублёва превратится в мощную фигуру бойца и воина Христова, хрестоматийный глянец с него как бы спадёт. А фигура Ф. Грека в своей мощи первопроходца и религиозного философа и новатора обретёт как бы новые весовые категории пророка современной живописи! Все эти трое скажут одно: мы – одно, мы вместе, мы каждый в меру наших индивидуальных характеров искали правды на земле и на небе, краски наши имеют один общий корень – это поэзия.
Правда искусства, Божия правда поставит всё на свои места. Эти три редких и таких родственных художника превратятся со временем в монолит. Они друг друга будут дополнять, возвышать и друг друга поддерживать, а нас бесконечно восхищать и привлекать своим творчеством.
Моя же персона между ними им не будет мешать – моя задача на земле быть немножко в тени, быть, так сказать, на стороже, на подхвате…
Я всегда готов в этом помочь. Мои статьи, зарисовки и эссе, а также и мои небольшие картины, тоже готовы послужить в благородном деле познания мира через живопись. Настоящая великая живопись – это загадка. И очень хорошо, что иногда ключ к этой загадке бывает найден. Известный учёный, языковед и этнограф Юрий Кнорозов расшифровал письмена индейцев майя. И мы ему благодарны. И я кое-что расшифровал касательно древнерусской иконы. И люди мне должны быть благодарны – я так полагаю…
Хотя, кто его знает, как сложится жизнь моих живописных полотен, стихов, моего живописного и поэтического творчества. Кто его знает…
О плотности красок
Плотность живописи, плотность красок в живописи на холсте – это для меня вовсе не пустой звук: это данность моего видения! Если бы это было не так, то и о природе моего поэтического и художественного видения говорить не было бы смысла…
А. Рублёв и П. Гоген были поэтами и могли бы писать стихами, если бы были к этому приучены! Но они в основном писали красками, хотя П. Гоген великолепно владел и пером и написал несколько книг. Прочтите хотя бы его небольшую новеллу «Розовые креветки» о нищем и бедном художнике Ван Гоге, как о погонщике волов, и вы обнаружите ещё и писательский талант П. Гогена. Поль Гоген попал с его гениальностью чуть-чуть не в то время и немного преждевременно, поэтому он и был не полностью понят современниками. Его превосходные вещи, особенно таитянского периода, рассматривали прежде всего с точки зрения экзотики Южных морей и новизны. А вот принцип художества как такового и философия его мироощущения и сейчас для многих – это некая тайна за семью печатями!
Только мы, русские, можем достаточно пролить на это видение дополнительного света, потому что у нас были такие великие художники, как Ф. Грек и А. Рублёв: вот мы теперь в полный голос об этом и говорим, и пишем! Прочтите автобиографические записки Гогена «Прежде и потом», а затем прочтите и наше эссе «Прежде и потом», и вы увидите, какая пропасть нас разделяет – и искусствоведение того времени и этого, и какой гигантский шаг сделали мы в понимании искусства П. Гогена и древнерусской живописи, искусства Ф. Грека и А. Рублёва.
Во-первых, мы первые в мире, кто свои выводы не «высасывает из пальца», а конкретно, на наших работах, демонстрирует то, что не сказали другие!
Во-вторых, мы не доказываем, мы показываем, что мы правы на основании не наших теорий, а нашей практики в живописи!