Итак, мозг этих троих – или нас четверых – иногда испытывал одно: поэтическое озарение, другое дело – какова сила, глубина, или яркость этого озарения? Вот тут или начинается гениальность, или она заканчивается. Чтобы удержать мощный, бушующий огонь в печке, надобно и стенки печки иметь, и заслонку довольно крепкую, не так ли? Ровно то же происходит с мозгом поэта и всем его существом, когда он творит по такому принципу: надо работать быстро (пока огонь не погас), надо работать мощно, уверенно, надо быть готовым к сражению на холсте или на плоскости иконы. Каждый живописный шедевр на холсте или на иконной доске – это своего рода маленький Аустерлиц поэта! Это победа художника. Вот почему трудоёмкий процесс иконного письма и внушительные, великие победы из технологии у меня вызывают неподдельный восторг. Эти победы наших древнерусских художников тем более внушительны, что они дошли до нас из глубины веков, они прорвались из дыма столетий, чтобы свидетельствовать нам о Божией победе над временем, о поэтической победе над технологией трудоёмкого иконного письма, о человеческой победе над плотью.
О подвиге воздержания, или о сексуальности цвета
Если не сказать, что живой, яркий и наполненный цвет великих художников бывает ещё и сексуален, то это значит замолчать ту сторону сексуальной, психической деятельности человека, которая, хотим мы этого или нет, в нас сидит от рождения. Я думаю, что никто не станет спорить, что многие картины Пауля Рубенса сексуальны и не только своими пышными формами персонажей: у Рубенса поневоле и его цвет картин сексуален, даже если он изображает вещи, совсем далёкие от наготы женского тела.
Подсознательные функции мозга ещё далеко не изучены. Ведь мы не станем спорить, что также многие великие стихи, например А. Пушкина, носят совершенно не понятный для нас, но совершенно прекрасный отпечаток сексуальности? Я, например, не стал бы спорить об этом, потому что такова природа человека, так сотворён человек по замыслу Бога и природы, а с природой не поспоришь.
Но есть на земле художники, сексуальность живописи которых ещё совсем не изучена, но она так сильна, она так могуча, что невольно руками всплеснёшь и одновременно ахнешь: природа сильна!
Такова, по-моему, живопись Поля Гогена. Но вот, что странно – кроме меня, об этом, наверное, не думал никто, никто даже и близко не подходил к этому моменту в биографии чернеца А. Рублёва. Я тоже боюсь подходить к этому вопросу, но подойду.
Задумывались ли вы, что в искусстве Рублёва этот отпечаток природы человеческой просвечивает? Ведь что такое монашеский подвиг? Это подвиг воздержания, не стяжания и целомудрия. Но природа берёт своё: в искусстве писания красками и работы с цветом (если монах иконописец), подсознательное выдаёт «на гора» такие чудеса, такие невероятные по чистоте, звучанию и по силе цвета, что невольно ахнешь, думая про небесное, даже не замечая, сколько в этом небесном примешано чисто земного, физиологически телесного…
Я полагаю, что непревзойдённая икона А. Рублёва «Троица» – это продукт не только горения иконописца любовью к Богу, но это продукт и многолетнего сексуального воздержания – это эффект сублимации, если говорить на языке С. Дали, (см. латинский словарь, sublimatus – «поднятый к верху, вознесённый»). Увы, от природы не уйдёшь – такими уж нас создал Бог.
Вот почему я считаю, что этот голубец гиматия среднего ангела Рублёва в его великой «Троице» нельзя превзойти (например, П. Пикассо и С. Дали, и даже Ван Гогу это было бы не по плечу). Потому что для этого, во-первых, нужна глубокая вера в Бога, преданность Первообразу, а во-вторых – длительный и аскетичный подвиг воздержания.
Впрочем, то, что я только что выложил (то, что я выше сказал и ниже скажу), я это пишу и прочту только единственному собеседнику, моему столу. Помнится, у Ксении Некрасовой есть один поразительный верлибр, где она обращается к столу:
То, что я рисую и пишу, едва ли это нужно кому… Как говорил один из величайших людей, представителей одновременно и науки, и церкви, и так долго замалчиваемый о. Павел Флоренский: «Обществу не нужны мои знания, что ж тем хуже для общества».