Загадка Гогена
Ван Гог был загипнотизирован личностью Гогена, да и его творчеством. Гоген действительно иногда был, наверное, похож на величавый, полный силы, гордой стати и достоинства таинственный бриг под алыми парусами…
Своим тонким, гениальным умом Винсент Ван Гог понимал, что перед ним не просто художник, каких множество, как тот же Э. Бернар или Ш. Лаваль, а особенный художник, с поэтическим зрением, личность таинственная, мало понятная, а по сему мощная и даже страшная, как болид, летящий откуда-то из далёких миров… Не зря Ван Гог как-то о нём сказал: «Человек, идущий издалека». Да, великий поэт, особенно такой, как Гоген, с особым поэтическим зрением, – это большая загадка для исследователей. Это главная причина, почему о его личности почти все спотыкаются, не находят в истории искусств ему аналогов и не понимают его. Быть может, я первый, кто его понял, Гоген вовсе не загадка для меня – хотя мощь его фигуры достаточно загадочна. Но чтобы поставить веху в искусстве, Бог выбирает именно такие необыкновенные фигуры, как Гоген, мощные и целеустремлённые.
Что до меня, то мне дан от Бога иной путь, я бы сказал, что этот путь, скорей всего путаника, но при этом и пытливого исследователя. Линия моей судьбы – это линия с такой синусоидой, каких, наверное, и мир не видывал… Правда, то, что я пишу теперь, не надо никому: у кого-то это вызывает улыбку, у кого-то – смешок, а у кого-то, особенно это касается отцов церкви – гнев.
Но что делать, я не могу умереть, прежде чем не попробую использовать ту монету, которую имею.
В этой связи припоминаются слова Поля Сезанна, которые он сказал о себе и своём «маленьком видении», кажется, он выразился так: «Я имею монету, которой не могу воспользоваться». Похоже, и я имею монету, которой воспользоваться не могу…
Иногда мне даже хочется развить эту мысль глубже, глобальней, до значимости какой-нибудь формулы Лобачевского. Ведь подумать только, смолоду у меня, казалось, в кармане лежала монета, цены которой просто нету, но… карман прохудился и монета выпала. Теперь чтобы её вернуть, я прилагаю колоссальные усилия. А Бог – или Верховное существо, что там наверху, только посмеивается. Там, наверху, наверное, принято решение не возвращать мне то, что я потерял так глупо. Бог дал, Бог взял. Теперь иногда и я смеюсь этой уловке Божией, и успокаиваю себя только тем, что думаю теперь так. Иногда наши потери для Бога более важны, чем наши обретения. Для Него гораздо важней показать, даже на таком крошечном примере, как мой, что всё в руках Божиих. Он, Бог – начало всему и конец, и судия. Что ж, пусть будет так, как Он хочет, а не я, недостойный раб Божий, слабый, больной и грешный. Аминь.
Луна и грош
Книга известного английского писателя С. Моэма «Луна и грош» прогремела на весь мир. Я ее прочёл и озаботился… Стрикленд слишком чёрств, как чурбан, слишком груб и малочувствителен; это просто портовый грузчик в Марселе или мужлан. Нашему Создателю никогда бы не пришло в голову такому «оторве» дать талант. Образ другого художника, голландца Дирка Стрёва гораздо лучше удался С. Моэму. А в общем-то книжка «Луна и грош» хорошая, потому, что она написана мастером.
Само уже имя Стрикленд неблагозвучно и мало подходит для художника, по-моему, этот человек не знает, с какого угла садиться за мольберт и как брать в руки палитру…
И это всё, думается, потому, что писал о нём англичанин С. Моэм, талантливый писатель, толковый знаток и любитель живописи, но не более того. Это беллетристика чистой воды, и на этом спасибо. Я думаю значение этой книги в литературном, да и художественном мире сильно преувеличено. Единственное, что мне нравится – это отдельные места (я их выписал) и название книги «Луна и грош».
Поль Гоген – это такая яркая и масштабная личность, такая редкая и непростая фигура в мире искусства, что идти за ним «след в след» или понять его основательно, даже такому писателю, как С. Моэм, было достаточно трудно.
П. Гоген ни разу не пошевелился в гробу, когда «Луна и грош» была издана. Он бы это расценил как ещё одну сплетню о нём…
Самое смешное, что Стрикленд может появиться на свет снова. И появиться на свет, и жить, например, среди… китайцев, и писать картины такими же яркими и экзотическими красками. Но тогда, как фигура художника с родственным видением он должен стать в очередь и быть пятым.