Так вот о зависти: глупо завидовать горшку, который уже перестал ходить за водой; глупо завидовать тому, кто этой водой наполнен; глупо не видеть, что ты пуст не по своей воле, а по чьей-то воле ещё… А вообще зависть – препаршивая вещь, а я бы сказал и глупая; «быть знаменитым некрасиво, ничего не знача», – сказал Пастернак, и это верно.
О вдохновении
Пушкин как-то высказался, что он находит смешным искать вдохновения (явления музы). Вдохновение само должно найти поэта.
Мне поначалу это высказывание казалось шуткой, т. к. я по неделям и даже месяцам иногда поджидал пришествия музы.
Я постился, молился, ходил в храм, чтоб только мне муза принесла на крыльях мой (прежний) утерянный цвет.
Ведь мой цвет в живописи – это не что иное, как зарифмованные и звонкие поэтические строчки, только трансформированные в цвете…
Теперь прошла уйма времени, и я повторяю вслед за Пушкиным: вдохновение должно найти поэта, а не наоборот.
Теперь мой девиз: это моя муза должна гоняться за мной, а не я гоняться за ней!
Я изменил мой образ жизни, сплю на голой земле, купаюсь зимой и летом в водоёмах и в чём мать родила, дышу через раз (по Бутейко), обтираюсь снегом, по неделям не ем мяса, пощусь, молюсь и проч.
Теперь это моё высшее и настоящее творчество, а поэзия и живопись теперь – это только моё хобби…
Моя муза оскорбилась из зависти к моему новому увлечению и стала приходить ко мне чаще обычного…
Ага! Да моя муза ещё и ревнивица! То-то, погоди, голубушка, ты будешь плакать у меня горькими слезами (как плакал некогда я), когда я тебя не буду брать в православный поход, например, на Соловки…
Теперь с моей музой-капризницей у меня разговор короткий: или я на побегушках у неё, или она у меня.
Пушкин, наверное, имел в виду и свою великую спутницу-музу, когда сказал о женщинах: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».
Пушкин и тут, пожалуй, прав. Воистину Пушкин везде, везде прав.
О воображении в поэзии
(Душа, сознание, тело)
Кажется, французский философ Жульбер Дюран говорит о коллективном сознании и о бессознательном как о двух полюсах земли. Имажиналь – воображаемый мир. «Грёзы земли и покоя». Между миром идей и миром тел существует как бы пространство, заполненное самостоятельным миром – это и есть мир воображения. Воображение – это промежуточное состояние между субъектом и объектом. «Воображение всегда первично между тем, кто воображает и что воображает», – говорит Ж. Дюран. Разве с этим поспоришь? Это действительно так, иможинер, т. е. то, что формируется в младенчестве. А в феменологии поэзии или поэта как субъекта всегда надо искать корни младенчества. Человек, т. е. поэт, рождается, действительно, как бы недоношенным, находясь в утробе матери (семьи). Идея «социальной беременности» – это отдельная тема. А вот «травма рождения» мозга Поэта – это существенно. Потом с возрастом эта травма как бы расширяет границы или раздваивает мозг поэта. В человеке (в поэте) рождается как бы второй человек, он формирует аппарат представлений или мечтаний – и чем этот аппарат представлений совершенней, чем мощней физиологически сам поэт, тем плоды его, т. е. стихи или картины, энергетически наполненней. (А. Пушкин и П. Гоген, эти два человека, по-моему, были геркулесами духа, каждый в своей области, хотя оба были поэтами по состоянию души и призванию, они даже родились в один день – 6 июня. Но об этом мало кто знает. Пушкин однажды сказал: «бывают странные сближения», да, бывают. И с этим ничего не поделаешь…).
Издревле известно, что тело – это лишь сосуд, в котором мы временно пребываем. Это ниша, взятая внаём. «Сознание человека – это квантовая информация, а душа человека – это квантовый компьютер, подключённый к сердцу Вселенной», – говорят физики. Поэты с этим не спорят: всякая деятельность мозга и сознания Поэта в момент его вдохновения – это излучение квантовой энергии, а плазмой, или ядром квантовой энергии, является самый тонкий талант природы – воображение поэта.