— Не заставляй меня приходить за тобой снова.
Он произнес это так, как будто ему больно об этом говорить, но то что случится будет моей виной.
Он встал. Отсутствие давления было таким неожиданным, что я подумала, что могу взлететь. Я не слышала, как закрылась дверь, но знала, что он ушел. Я поднялась на четвереньки, а потом — на ноги. Дотащилась до кресла для посетителей и упала в него. Моя грудная клетка болела. Я чувствовала, как сгущается темнота, мое периферическое зрение сужается. Было бы глупо упасть в обморок, когда я только что выкарабкалась от края бессознательного состояния.
Я опустила голову между колен и подождала, когда темнота ушла. Я была мокрой и липкой насквозь, пот тек по лицу, меня бросало то в жар, то в холод. Я до сих пор чувствовала вес его колена. Я чувствовала тепло его ладони, закрывающей мне рот, мясистую прищепку его пальцев, зажимающих мне нос. Мое сердце до сих пор колотилось, видимо, не из-за радостной новости, что мы живы. Может быть, оно не было уверено.
И в конце…
В моем финальном отчете я должна предупредить вас, что есть хорошие и плохие новости.
Что касается плохих, Нед Лоув исчез. К тому времени, когда Чини Филлипс добрался до дома Лоувов в Коттонвуде, его уже не было. Пока Чини расспрашивал Селесту о Неде, Нед душил меня на полу моего офиса.
Селеста сказала, что ее муж сложил все вещи в трейлер после ужина накануне. В два часа ночи она проснулась от звука отъезжающего трейлера. Ни записки, ни прощания, ни намека на его маршрут. Когда Чини посоветовал ей позвонить в банк, оказалось, что Нед снял все деньги с их счетов, что говорило о том, что он покончил с одной жизнью и был на пути к чему-то следующему. Может быть, это и были большие перемены, о которых он упоминал.
Чини сразу позвонил в дорожный патруль Калифорнии, Аризоны и Невады. Еще он уведомил полицию и департамент шерифа Санта Терезы. Cтарый трейлер такого типа был не только заметен, но и печально известен своей способностью поглощать бензин.
Были ожидания, что машину заметят в первый же момент, когда ей придется остановиться и заправиться. Но этого не случилось.
Через две недели после отъезда Неда, сгоревший трейлер обнаружили в удаленной части Мохава, ходовая часть покорежена жаром, сгораемые части обращены в пепел.
Идентификационный номер на моторном блоке был уничтожен, но на заднем колесе можно было прочитать буквыVIN, защищенные шиной.
От Неда не осталось и следа. Предполагали, что он ушел пешком и, должно быть, уехал на попутной машине на ближайшем шоссе.
Теперь его связали с рядом исчезновений молоденьких девушек, от тринадцати до семнадцати лет. С негативов, оставшихся в темной комнате, напечатали двадцать три фотографии. Эти фотографии поместили в газеты по всей стране, показали в теленовостях, вместе с призывом помочь идентифицировать этих девушек.
Члены семей быстро опознали своих пропавших родственниц. Несколько молодых женщин даже узнали себя и заявили об этом, не понимая до этого момента, как они были близки к катастрофе. Не было возможности определить, почему некоторые выжили после встречи с Недом Лоувом, а другие — нет. Я причисляла и себя к тем, кого он пощадил, по причинам, которые я не могла понять.
Что касается хороших новостей, Эдна и Джозеф Шелленбергеры предстали перед судом в Пердидо 12 апреля 1989 года. Ее обвиняли в краже, фальсификации и неявке в суд. Его также обвиняли в фальсификации, вместе с помощью и содействием хищению и неявке в суд. Там было еще несколько обвинений, просто чтобы подсластить блюдо.
Не знаю, что случилось с деньгами, которые украла Эдна, но она заявляла о бедности и нужде. Пара потребовала и получила государственого защитника, который попросил об отсрочке, чтобы подготовиться.
Я не присутствовала, но узнала о процессе от знакомого адвоката, который дожидался слушания своего дела. Джозеф опять оказался в инвалидном кресле, заявляя о травме, полученной во время ареста. Я бы сказала ему, что он слишком потерял форму, чтобы пытаться сопротивляться или бежать. Его новое кресло было электрическим и могло управляться без рук.
Знакомый рассказывал, что Джозеф сидел, перекосившись на одну сторону, голова наклонена на бок, правая рука скрючена и неподвижна. Конечно, все это было притворством, но он проделал хорошую работу.
Я только могу себе представить разговор в комнате судьи, боязнь ассистента окружного прокурора неизбежных проблем в зале суда. Кому захочется быть бессердечным ублюдком, осудившим женщину восьмидесяти одного года, которая озабочена только благополучием мужа, с которым прожила шестьдесят лет, и кто едва может шевельнуть головой?