Иларис приблизил к себе бокал и, видя, как Кавур смело сделал глоток из своего бокала, отпил. Приятная нега разлилась по его телу. Ему стало удивительно хорошо, и он сделал еще глоток.
– Только не пей все сразу. Радость нужно уметь ощущать. Не стоит насыщаться ей сразу. Это состояние радости – умей продлить его.
Иларис послушался совета Кавура и поставил бокал на стол.
Теперь вино каждый день было на их столе. Кавур открывал бутылку, затем разливал по бокалам, и они пили, совсем понемногу, а в это время Кавур рассказывал о вине, которое они пили – из какого винограда оно сделано и сколько лет хранилось. Иларису нравилось его слушать, оказалось, что Кавур знает много всего интересного и не только о вине. Несмотря на то, что Иларис хорошо учился и много читал, Кавур мог рассказать о чем-то, что являлось для Илариса полной неожиданностью. Он открывал для себя новое и интересное.
Прошло еще несколько лунных суток, которые для Кавура и Илариса слились в единый поток любви. Теперь прогулки по кораблю были редки, большую часть времени они проводили в каюте, и Иларис понимал, что значит смысл слов “искусство любви”. Он многое открыл для себя в этом искусстве, так как в изучении физиологии данного акта он не предполагал, что акт соединения может быть столь разнообразен. Все это сильно смущало его, но ощущения, которые он испытывал, перекрывали все его смущения. Кавур в любви был очень внимателен и тонко чувствовал все его сомнения. Никогда не настаивал на том, что Иларис не готов был принять, хотя постепенно все комплексы Илариса рушились под ласками Кавура – он уже не считал эти вещи постыдными или неправильными.
***
– Сегодня я хочу подарить тебе космос, – Кавур взял за руку Илариса и повел его по коридорам корабля.
Иларис понимал, что они опять идут к шлюзу, чтобы выйти на поверхность “Джоконды”. Ему и самому хотелось еще раз оказаться под звездным небом и заглянуть в темень пространства вокруг себя. Только вот они так много времени проводили в постели, что не оставалось времени на все остальное.
Окружающие их сферы слились в одну, когда Кавур прижал Илариса к себе для поцелуя. Иларис смотрел в темень пространства. Космос, он был вокруг них, он был в глазах мужчины, который его целовал. Бесконечный космос. Люди думают, что покорили его, научившись преодолевать огромные расстояния. Но все это не так. Оказалось, космос необъятен. И корабли людей так и не смогли облететь его весь. Те, кто решался на это, растворялись в бесконечности пространства. Возможно, они и выжили, найдя другие планеты и поселившись на них. Люди, покоряя космос, так и не осознали самого главного - что его нельзя покорить. Он бесконечен в своем продолжении. Иларис любил космос именно за это – бесконечное пространство, где огоньки звезд вспыхивали, где нет времени и нет ничего, кроме того, кто смотрит в глаза космосу.
– Я хочу подарить тебе космос, – произнес Кавур.
Он достал из кармана цепочку с кулоном в виде капли. Кавур открутил с него крышечку.
– Смотри, – Кавур поднял руку вверх, и окружающий его защитный купол изменил свою форму. Рука с кулоном оказалась за его пределами. Секунда, и Кавур захлопнул крышечку кулона. Купол восстановил свою форму, а Кавур закрутил кулон. Он повернулся к Иларису.
– Я дарю тебе вселенную, она бесконечна, и теперь частичка бесконечности будет с тобой. Смотри, – он поднес к его глазам прозрачную каплю в виде кулона, – там космос, пусть он всегда будет с тобой.
Иларис видел кулон в форме капли. Его стекло было обрамлено защитным металлом, но оставляло достаточно пространства, чтобы можно было видеть содержимое капли. Кавур надел кулон на его шею, и Иларис, переведя взгляд от флакона на глаза Кавура, замер. Сердце болезненно отозвалось в груди, и он произнес слова, веками произносимые всеми, но остающиеся самими главными во вселенной:
– Я люблю тебя.
Кавур и хотел услышать, и боялся этого. Он знал, что нечестен с Иларисом. Он так и не сказал ему, из какого он рода, и так и не выяснил его судьбу. Кавур так хотел быть счастливым, поэтому все откладывал разговор с Атаго на потом. Хотя самым страшным было то, что он понимал, что знает судьбу Илариса. Как же это страшно - знать и не иметь возможности что-либо сделать.
Сердце Кавура болью отозвалось в его груди от осознания того, что он не в силах что-либо изменить.
– Я люблю тебя, – произнес он. Зная, что не имел права это говорить.
Иларис так хотел это услышать и так боялся, что никогда не услышит. Но Кавур признался ему в любви, и Иларис ощутил, что он самый счастливый человек во всей вселенной. Он протянул к нему руки. Ему хотелось подарить свои объятия Кавуру, ему хотелось подарить ему всего себя.
Их поцелуй был жарким и, чувствуя взаимное желание, Кавур приблизил Илариса к выступу корабля и прижал его к нему спиной.
– Я хочу любить тебя.
Иларис понимал, что это безумие, но он тоже хотел дарить свою любовь. Он хотел ощутить Кавура, слиться с ним и стать единым целым. Путаясь в одежде, которая мешала, Кавуру, наконец, удалось добраться до тела Илариса. Сняв одну из штанин с ноги вместе с бельем, Кавур приподнял его за бедра и медленно насадил на свой возбужденный орган. Иларис застонал, но сильные руки держали его, и желание внутри само заставило двигаться. Иларису хотелось еще глубже почувствовать Кавура в себе. Он сам пытался насадиться на него как можно глубже.
– Хочу тебя… – Иларис слышал голос Кавура, который проникал в него.
Это ощущение близости после самых главных сказанных слов. Простые слова, древние как мир. Только все поменялось произнеся их, и теперь между ними была любовь.
– Люблю тебя, – шептал Иларис, задыхаясь и видя мириады звезд в бесконечном пространстве.
***
Они сидели за столом в кафетерии. Атаго знал, зачем пришел Кавур. Он пришел просить отдать ему мальчишку. Кавур пил вино. Атаго не любил вино, он предпочитал более крепкие напитки и не понимал, в чем смысл этого сока с градусом, даже если он не синтетический, а из настоящего винограда. Только ради Кавура он готов был пить вино и изображать, что ему это нравится. Он ждал, когда Кавур сам об этом заговорит. Все это время он изводил себя просмотром камер наблюдения. Они были везде на его корабле. Когда камера размером с укол иголки, ее без проблем можно разместить повсюду, а вот обнаружить очень сложно. Хотя Кавур тоже знал, что даже его каюта с камерами, но видно он совсем потерял голову. Такой вывод сделал Атаго, поскольку за это время, сколько бы он ни включал просмотр каюты Кавура, он заставал своего друга в постели. Хотя изредка там присутствовали и другие вариации в виде душевой кабины, стола, дивана, и последнее, что особенно задела Атаго – это то, как Кавур брал мальчишку, вжимая его в проекцию окна. А ведь Атаго так мечтал, что их любовь будет на фоне звезд и бесконечного пространства. Но все это Кавур подарил лысому, плюгавому мальчишке.
Пока он шел сюда, у Кавура было ощущение, что он идет в суд выслушать свой приговор. Самое страшное заключалось в том, что он его знал. Можно ли осуждать человека за надежду? Мы все надеемся на лучшее. Мы так хотим верить, что произойдет чудо. Глупо, как глупо. Кавур знал, что чуда не будет, но самое страшное во всем этом – он впервые в своей жизни не знал, что делать. Он пришел к тупику, и осознание невозможности что-либо изменить убивало его.
– Почему не весел, друг мой? – наблюдая печальное лицо Кавура, Атаго знал причину его грусти, но усиленно изображал непонимание. – Вроде ты неплохо провел время на моем корабле. Правда, мне жаль, что ты провел его не со мной. А я надеялся, что до Земли у нас есть время на общение, ведь неизвестно, когда мы увидимся. Ты приступишь к делам, возложишь на себя обязательства, и между нами окончательно разверзнется пропасть, когда ты будешь защитником интересов императора Тао, а я его врагом.
- Извини, Атаго, я действительно не прав, что не нашел возможности побыть с тобой. Ты говоришь все верно о том, что по возвращению на Землю все изменится. Но я навсегда останусь твоим другом, и мы еще найдем время встретиться и посидеть за общим столом в дружеской беседе. – Отпивая вино из бокала, Кавур оттягивал момент, когда нужно будет заговорить о самом главном в его жизни, о том, зачем он сейчас здесь. До Илариса он часто проводил время с Атаго и ему нравилось общаться с ним, только вот сейчас все в его жизни переменилось. Иларис затмил собой все. Вчерашний школьник, наивный мальчик, не знающий жизни, худой, со смешной обритой головой, вдруг стал для него всем. Он стал эпицентром вселенной, его смыслом, его любовью.