Стоя лицом к стене, Иль знал, что позади него стоит Фроз. Он чувствовал его каждой клеточкой своего тела, но медлил. Восстановив почему-то сбившееся дыхание, Иль обернулся.
Вода перестала литься, она замедлилась в пространстве, превращаясь из потока в крупные капли, которые, как снежинки, кружась, падали с потолка. Касаясь кожи, они разбивались в миллионы маленьких брызг, и разлетались в разные стороны.
Не веря в реальность происходящего, Иль перевел взгляд от кружащих в пространстве капель воды на лицо Фроза. Оно было открыто от забрала, точки зрачков смотрели в его глаза, но самое удивительное было в том, что вся кружащаяся вокруг вода не касалась акелу. Он стоял совершенно сухой в окружении капель влаги. Его рука была поднята.
Иль замер, дыхание перехватило, сердце пропустило удар. Он ощутил, как изменяется гравитация, и его тело, отрываясь от пола, парит над ним. Фроз же продолжал так же твердо стоять на ногах, смотря на него.
– Повтори то, что ты сделал, - прозвучал механический голос.
Смотря на окруженного разной формой капель влаги человека, Фроз знал, что должен еще раз повторить то, что принесло сбой и то, что он не смог объяснить себе.
– Зачем…
Путаясь в смысле услышанного, произнес Иль, то ли Фрозу задавая этот вопрос, то ли себе, пытаясь понять, почему, плавно покачиваясь в пространстве перед лицом Фроза, он сам хочет повторить это.
– Ты назвал это поцелуй.
Программа выдала много информации о поцелуях у людей, но он так и не понял, для чего они нужны. В основном был ответ – для спаривания. Но в чем их функция, если органы воспроизводства в другом месте?
Подняв руку, Иль прикоснулся к пальцам акелы.
– Холодные, – он ощутил насколько они холодные, – а теперь нет.
– Я убрал защиту.
Их руки встретились и пальцы переплелись. Рука Фроза удерживала парящего в пространстве Иля перед собой.
Иль поднял лицо, дожидаясь, когда летающие вокруг крупные капли воды разобьются о его пылающие щеки. Ему стало жарко, а вода, как играючи, лишь касалась его, кружась в пространстве.
– Зачем тебе поцелуй? – спросил Иль.
Он не понимал себя, того, как бьется сердце, замирая, как горят щеки и то, что смотря опять в глаза Фроза, он хотел и сам поцелуя.
– Понять, что это ошибка.
Слова прозвучали как приговор. Даже для Фроза он ошибка.
В пространстве воздуха так просто протянуть другую руку, касаясь плеча акелы в металлических доспехах. Он ухватился за него и приблизил себя к его лицу. Более не думая ни о чем, Иль прикоснулся к его губам, проведя по ним языком. Пусть все это ошибка. Вся его жизнь ошибка, как бы ни больно это звучало.
Язык Фроза проник в его приоткрытый рот и замер. Иль сам ответил ему. Поцелуй затянулся, Иль, не чувствуя ответа, все же продолжал целовать, ощущая, что сейчас не так, как в тот раз, опьянения не было. Сейчас было другое чувство, то, которое он ощущал в себе. Ему нравилось это, вот только Фроз не отвечал на его ласку.
И вдруг его язык во рту у Иля зашевелился, повторяя то, что он делал только что сам. Это вызвало отклик во всем теле и стон, который сорвался с губ Иля.
– Ты стонешь. Я не чувствую в тебе боль. Я чувствую другое, – Фроз не стал договаривать, что буквально переполняло его такой энергией, что он терялся. Ни одна боль не давала столько насыщения, как то, что сейчас шло от Иля.
Не зная, что ответить и еще теряясь в своих ощущениях, Иль опять запрокинул голову под летающие капли воды.
– Зачем нужен поцелуй.
Понимая, что это вопрос, Иль ответил то, что думал, хотя он никогда сам не задумывался над тем, зачем людям поцелуй.
– Когда так многое хочется сказать, но словами нельзя передать то, что скажут губы.
– Не понимаю тебя.
Зная, что его объяснение акеле было слишком запутанным Иль, опять приблизился к губам Фроза. Опаляя их своим дыханием, он ждал, а почувствовав, как тот притягивает его к себе за руку, закрыл глаза, погружаясь в ощущения.
Зазвучала музыка, негромкая, как далекие отголоски эха. Мелодия напомнила звучания древнего органа.
– Что это? – отстраняясь от губ Фроза, Иль открыл глаза.
– Так поют звезды.
Слушая непривычную для восприятия мелодию, Иль смотрел на кружащие вокруг него капли воды. Пространство вокруг них, до этого заполненное ярким светом, плавно тускнело. Теперь бесконечный космос окружал их со всех сторон. Далекие звезды мерцали отголосками холодного свечения. Фроз так же стоял, держа Иля за руку, а тот парил в окружении капель воды. Мелодия звучала, заполняя собой все пространство вокруг.
– Как дыхание звезд… – слушая мелодию, Иль запрокинул голову, видя мириады звезд над собой, капли воды падали на его лицо, орошая его своей влагой.
Рука Фроза прикоснулась к его щеке. Так похожие на пальцы человека прочертили влажную дорожку по шее, убрали мокрые пряди волос с плеч. Эти прикосновения были приятны, они пробуждали желание, Иль чувствовал его в себе. Пальцы Фроза продолжали исследовать его кожу. Легчайшие прикосновения к так ставшим чувствительным соскам вызвали дрожь во всем теле, и вздох, который Фроз, опять притянув к себе Иля, впитал в себя вместе с поцелуем.
Что сейчас насыщало его более, Фроз не мог понять. Человек источал неведомые ему эмоции, от которых он чувствовал, что возрождается, как от многовекового сна.
Кожа человека была так тонка, чуть сильнее нажим - и можно повредить ее, но он не хотел причинить боль. Он хотел делать то, что вызывает в человеке такой отклик.
Возбуждение медленно разливалось по телу сладкой волной, казалось, Фроз играет на нем, как музыкант на флейте, вызывая каждым прикосновением все более и более нарастающие желание. Так умело еще никто и никогда не чувствовал его. Теперь Иль уже не сдерживал себя, откликаясь стонами на прикосновения.
Рука Фроза спустилась ниже, собрав влагу с его плоского живота.
Видя восставший орган человека, Фроз, зная анатомию, понимал его функцию. У них тоже были органы воспроизводства, которые они контролировали и применяли для сброса семени. Эта процедура стала для акел механическим актом, нужным для продолжения их популяции. Смотря на орган человека, Фроз искал ответ у программы, почему у людей по-другому. Он чувствовал столько эмоций, которые сам умело вызывал, прикасаясь к нему. Такого у акел не было, они при акте воспроизводства ничего не чувствуют. Но ведь и самого акта воспроизводства сейчас не было, а человек был готов для этой функции. Столько вопросов, на которые он не мог получить ответа, вот только и не хотел он сейчас получать ответа. Он впитывал в себя эмоции, те незнакомые чувства, о которых и не знал, и ему хотелось еще и еще.
Его рука прикоснулась к тому, что у людей продолжало жизнь. Ему нравилось трогать тело человека, впитывая в себя тот отклик, который вызывали эти прикосновения.
Чувствуя руку Фоза, даже там, Иль не останавливал его. Он отдался на власть ощущений.
Мелодия звучала, сплетаясь с каплями воды. Она шла из глубин космоса от мертвых звезд, которые когда-то были живы. Их дыхание прикасалось к тем, кто сейчас жив и может слышать, видеть, чувствовать.
Понимая, что более не сможет сдерживаться от ласкающих и возбуждающих его прикосновений, Иль выплескивал из себя семя, раскинув руки и медленно взлетая вверх. Капли воды кружили вокруг его тела, разбиваясь о разгоряченную кожу миллионами брызг. Сладкий стон с его губ слился со звучавшей мелодией древнего органа. Он парил в пространстве, где была лишь музыка.
Стоя под потоком обрушившихся на него чувств, Фроз смотрел на Иля, как тот, раскинув руки, медленно поднимался вверх. По его телу стекали струйки воды, пряди цветных волос окружали его, а капли семени, смешиваясь с каплями влаги, растворялись, так и не дав зачаться новой жизни.
Его тело стало медленно опускаться. Иль еще слышал мелодию, только она становилась все тише и тише. Мерцание звезд заменялось на свет, а капли воды опять превратились в сплошной поток.
Он стоял на полу перед Фрозом под струями льющейся воды.
Их глаза встретились. Фроз медленно сделал шаг назад, затем, повернувшись, пошел. Когда дверь за ним закрылась, Иль прислонился спиной к стене и сполз по ней. Он так и сидел под струями воды, обхватив колени руками и пытаясь понять то, что сейчас здесь произошло.