Следя за каждым движением человека, Фроз впитывал постоянно разные идущие от него эмоции. Ему они нравились. Он приблизился к Илю и, стараясь не причинить вред, надавил на плечи. Человек лег. Это то, что он хотел: ему было интересно рассматривать его. Проведя пальцами по губам Иля, он склонился к ним, смотря в глаза, которые сейчас были другими.
– Глаза. Другие.
– Скоро они станут прежними, – Иль сам притянул к себе Фроза, прижимаясь к его губам.
Поцелуй был сладким, он дарил легкое опьянение и тело оживало. Это смущало Иля. Но Фроз убрал его руки, мешающие ему рассматривать его.
– Когда ты готовишься к отдаче семени жизни, я насыщаюсь тобой.
Это окончательно смутило Илариса. Только нарастающее возбуждение было уже не остановить. Пьянящие поцелуи, прикосновения рук Фроза, его спадающие на ставшее таким чувствительным тело Иля волосы в виде жгутов, когда он наклонялся над ним, сводило с ума. Стало жарко, капельки пота выступили на его светлой коже. Фроз прикасался к ним, и эти прикосновения еще больше распаляли жар внутри.
Не в силах больше вот так лежать, Иль сел, свесив ноги с поверхности. Он обхватил Фроза руками, чувствуя под пальцами холод металла его доспехов.
– Если ты разденешься… я смогу прикоснуться к тебе, – получать ласки не отдавая, Иль так не мог. Он тоже хотел отдать наслаждение.
– Это всегда на мне, – приняв пояснения от программы слов Иля, ответил Фроз.
– Но ты ведь через нее ничего не чувствуешь, – разочарование сорвалось с его губ.
– Я чувствую тебя. Эмоции – я питаюсь ими.
Для Иля было невероятно заниматься любовью с партнером, который не чувствует ничего телом, но впитывает при этом все, что чувствуешь ты.
Отведя глаза от глаз Фроза, Иль увидел, что все четыре стены его каюты исчезли, а вместо них его окружал иной мир. Он был непривычным для него, странным, но все же красивым. Этот мир заливал очень яркий свет, хотя глаза Иля сейчас спокойно воспринимали его. В этом свете летали сферы, переливаясь всеми цветами, из которых при их движении как будто сыпались разноцветные снежинки. Ввысь взмывали конусы, переливающие золотым свечением. От них тоже летели похожие на листочки капельки, но не вниз, а вверх. Казалось, все вокруг источает свет и красоту.
– Что это? – завороженный невероятным зрелищем, спросил Иль.
– Мой мир.
– Он прекрасен.
Видя красоту чужого мира, Иль ощущал на себе прикосновения того, кто не был человеком, но так искусно вызывал в нем все большее и большее желание. Не в силах сдерживать стоны, Иль откинулся назад, открываясь Фрозу. Ему нравилось чувствовать его прикосновения на себе.
Фроз питался тем, что источал человек. Эмоции были настолько красочными и яркими, что он терялся в происходящем. Оказалось, так просто получить то, что даст ему жизнь и, в тоже же время, так непросто.
Достигнув пика, Иль впился в губы Фроза, выплескивая семя в руки того. Обессиленный, он прикрыл глаза, кладя голову ему на плечо.
Когда Иль опять открыл глаза, загадочный мир исчез. Они были в каюте, только ощущение сказки не проходило.
– Мне так хорошо с тобой, – прошептал Иларис.
– Ты дал мне любовь.
– Да, – улыбнулся Иль. И все же жить в сказке нереально, действительность, она возвращалась в его сознание. – Ты отпустишь меня? – Фроз не отвечал. – Катарсис, я скучаю по нему.
– Соперник.
– Друг.
Программа выдала Фрозу расшифровку этого слова. Он согласился с программой, что Катарсис подходит под слово друг.
– Я должен лететь за его третьей частью, она нужна ему, – пояснил Иль. – Только больше мы не сможем искать его спрятанные части. Ученый, создавший его погиб, – грустно произнес Иль, вспоминая несчастного Нейса, – а я не смогу расшифровать его записи…
– Я смогу.
– Правда?! Ты поможешь мне?
Фроз молчал, но разве нужны слова, когда и так все было понятно. Теперь они общались между собой, не говоря.
– Вернись, – зная, что любовь силой не получить, Фроз отпускал человека.
– Я вернусь, – протянув руки, Иль пытаясь обнять массивные, в накладках из металла, плечи Фроза, даря ему теплоту своих объятий.
На его корабле он пробыл еще трое лунных суток, прежде чем вернуться на Катарсис. Фроз показывал Илю свой мир, который был так сказочно красив.
***
Ожидая стыковки космобота, Дэй изводил себя всевозможными предположениями. Хотя Кавур кратко пояснил, что с ним все в порядке, но Дэй не верил этому. Вернуться из плена от акел, не пострадав, нереально. Понятно, что Кавур держится и скрывает правду о своем состоянии. Вообще, все время, пока адмирал находился в плену, Римус сходил с ума. Впервые в своей жизни он так переживал.
Двери космобота открылись, из них вышел адмирал. Выглядел он странно, но следов увечий Дэй, на первый взгляд, на нем не обнаружил.
Бросив взгляд на встречающего его Дэя и демирунгов с носилками, Кавур оценил заботу друга.
– Это лишнее, Римус, – он протянул ему руку, – со мной действительно все в порядке.
Адмирал двинулся к лифту, Дэй отдал распоряжение демирунгам о том, что они более не нужны, и сам нагнал адмирала.
– Я понимаю, ты не отстанешь от меня, – не сердясь за назойливость друга, Кавур провел рукой по голограмме с указанием нужного яруса.
– Ты выглядишь странным… С тобой точно все в порядке?
– Не все в порядке, – видя беспокойство на лице друга, Кавур попытался улыбнуться.
В своей каюте адмирал сразу скинул мундир и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Стало чуть легче.
– Налей нам что-нибудь выпить, – смотря на растерянного Римуса, Кавур указал на бар, – и покрепче.
Он залпом выпил принесенный Римусом цилиндр. Видя, как Римус продолжает сканировать его, Кавур сам стал говорить.
– Я нашел Илариса… – он и сам не верил в то, что наконец нашел его. – Капитан Иль это и есть Иларис.
– Ты чувствовал это! – этим известием Дэй был шокирован.
– Да, чувствовал, но Иларис сильно изменился. Подрос, – улыбка тронула губы Кавура, – хотя такой же стройный, даже еще изящнее стал. А волосы… я ведь даже не знаю, какого цвета у него волосы. После школы он был обрит налысо, – воспоминания об Иларисе согревали душу. – Он сейчас такой красивый. Он и тогда был красивым, но сейчас так возмужал, изменился. И он капитан Катарсиса! – с гордостью произнес Кавур. Чувство гордости за того, кого ты любишь. Такое он испытывал впервые.
Слушая Кавура, Дэй наполнил их цилиндры. Ему было так радостно видеть, с каким восторгом Кавур говорит о том, кого любит.
– А как ты все это узнал? Вы встретились опять? Поговорили? Но ты же был в плену у Фроза…
Столько вопросов, Римус буквально засыпал ими Кавура.
– Они любовники, – возвращаясь в действительность, грустно произнес Кавур.
– Кто?
– Фроз и капитан Иль.
От услышанного Римус чуть было не уронил цилиндр, но удержал его, правда, частично расплескав на себя.
Смотря на неловкость Дэя, Кавур откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
– Я не видел Илариса. Все это мне сказал Фроз, – вспоминая его слова, он выпрямился и стал рассматривать свои руки, как будто в них было что-то очень важное ему, – Иль прилетел к Фрозу ради моего освобождения.
– Теперь понятно, откуда у Фроза капля космоса…
Тишина заполнила пространство каюты, каждый думал о своем. Римус о том, как все непросто в этой жизни, а Кавур о том, что окончательно подведет черту под ней.
– У Аяны портрет Илариса.
– Ты думаешь, это один и тот же Иларис? – перебил его Дэй. По взгляду Кавура он понял его ответ.
Вот именно это и подведет черту под всей его жизнью, которая оказалась сплошной ошибкой. Своим неправильным выбором во благо, только уже непонятно чье благо, он перечеркнул жизни дорогих ему людей.
– Поэтому Иларис так холодно отнесся к моему признанию в любви… ради сестры он не мог поступить иначе. Я для него прошлое, болезненное прошлое. Теперь он с Фрозом, а наши отношения рассыпались на миллион осколков, которые уже не собрать, – закрыв лицо руками, чтобы не видеть света, Кавур искал спасение в темноте. – Но знаешь, я все равно хочу поговорить с ним. Теперь, когда все встало на свои места, нам нужно поговорить. Я виноват перед ним. Я бросил его, женился на его сестре, а он, несмотря на все это, прилетел к Фрозу, чтобы спасти меня.