Переведя взгляд на Медору, Иль читал боль в ее глазах, но девушка держалась. Она не плакала, лишь молча стояла подле любимого, держа его за обрубок руки.
Приглядевшись к Дэю, Иль увидел след от пореза на его шее и, судя по состоянию, Римус спал и явно не от лекарств – это Медора погрузила его в сладкий сон мечты. Единственное, что она могла сделать для любимого – это подарить ему сказку.
Не зная, что сказать, Иль вызвал данные о состоянии Римуса. Возникшие перед ним в воздухе экраны проекций предоставили ему информацию о том, какие медицинские обработки были ему сделаны, что будет делаться далее, и каковы предположительные итоги после проведенного лечения.
Все это было неутешительно. Римус будет жить, оставаясь калекой, изуродованным калекой.
Вспоминая рассказы о подпольных медицинских центрах, Иль ввел данные в программу, выясняя, существуют ли варианты его восстановления. Вскоре он получил информацию по восстановлению Дэя теми технологиями, которыми обладало человечество. Программа перечислила, что сделают с Римусом: искусственные ноги, замена кисти руки на протез, а на другой руке пришивались обрубленные пальцы. Глаз заменялся на искусственный, который будет видеть и передавать информацию в оставшийся глаз, искажая зрение. Кожный покров, поврежденный огнем, заменялся, а на голову вживлялись волосы.
Примерный образ восстановленного Дэя ужаснул Илариса. Он быстро свернул проекцию, радуясь, что Медора смотрела все это время на Римуса. Ей точно не стоит видеть то, каким станет Дэй после лечения.
Конечно, она любит его и таким, но каково будет самому Римусу находиться подле Медоры, осознавая себя уродливым калекой.
Приблизившись к девушке, Иль взял ее руку.
– Я что-нибудь придумаю. Обещаю!
– Я знаю, как он будет выглядеть после лечения, – все это Медора уже просмотрела, то, что Иларис хотел скрыть от нее.
– Программа выдала лишь ту информацию, которой обладает. Но есть еще врачи, они за деньги творят чудеса, – он сам хотел в это верить, хотя не знал, где искать таких врачей.
– Мне неважно, каким он станет, – произнесла Медора, – это важно ему… Я боюсь потерять его. Он не сможет смириться со своим уродством.
То отчаянье, которое сквозило в каждом ее слове, убивало. Не в силах врать ей, Иль стал отступать к выходу. Врать Медоре не имело смысла. Она все знала. Его ложь не принесет ей облегчения.
– Я найду выход. Слышишь, я найду того, кто восстановит Дэя!
Видя, как слезы заструились по бледным щекам Медоры, Иль вышел из дверей, которые сомкнулись за ним.
Более не в состоянии сдерживаться, Медора плакала у спящего Римуса, который видел сказочный сон.
Грань отчаянья, достигшая своего пика за этой дверью, была настолько велика, что Иль не знал, чем помочь. Он стоял потрясенный и потерянный.
– Катарсис, – прошептали его губы, – ты сможешь помочь Дэю?
– Нет, мой капитан.
Ответ прозвучал, как приговор. Последняя надежда исчезла. Римус останется уродом. Это исковерканное тело разрушит его, разрушит любовь к Медоре…
«Фроз», возникло в его сознании.
Может, он сможет помочь? Эта слабая надежда дала силы двигаться. Встав на светящуюся голубым дорожку, Иль направлялся к капитанской рубке. Мун все это время был рядом с ним. Теперь его присутствие давало поддержку. Остаться совсем одному было тяжело.
– Я найду выход, как вылечить Дэя, – смотря в холодные глаза Муна, произнес Иль.
Мун ничего не ответил. Но лучше так, чем осуждение или сомнение. Пусть он не верит в него, но он рядом, и это дает силы держаться.
В капитанской рубке Иль, создав прозрачную звукоизолирующую стену от всех, направил сообщение Фрозу. Он просил его выйти на связь.
Вскоре пришло сообщение от Фроза. Иль активировал экран проекции. Напротив него в полный рост возник Фроз, который стоял в ярко-серебристом свечении.
Видя его так близко, Иль улыбнулся. Пусть сознанием он понимал, что Фроз безумно далеко от него, но он видел точки его зрачков и, смотря в них, вспоминал то, что между ними было.
– Фроз, я так рад тебя видеть, – это было правдой, – ты так близко и так далеко, – в его голосе было сожаление. Иль сделал полшага вперед. Но замер. Фроз не сможет его обнять, чтобы согреть. Нужно держаться. Нужно быть сильным. – Столько всего произошло…
– Ты воевал с императором, – получая данные о сражении людей с людьми, Фроз не понимал в этом смысла. – Зачем.
– Император захватил пленников. Я их освободил. Я не хотел этой войны, – прозвучало как детское оправдание, но он ведь действительно не хотел войны с людьми.
– Карбоне. Ты воевал для него, – информацию об освобождении из тюрьмы заключенных передавали по всей вселенной.
– Нет, не для него! Вернее, я хотел освободить его и Римуса, но я не хотел войны!
– Зачем.
– Император убил бы их.
Нервно теребя многочисленные металлические браслетики на шнуровке, обвивавшие его запястье, Иль ждал от Фроза, что тот скажет, но Фроз молчал.
– Помоги мне… вернее, не мне, Римусу, ему нужна помощь. Его пытали, он искалечен, но жив. Может, ваша медицина сможет восстановить его… – один из браслетиков порвался. Металлические шарики стали падать к ногам Иля.
– Зачем.
– Его любит Медора. Она мне как сестра… она друг. Сейчас ей так плохо, и я не могу ей помочь.
– Любит, – программа поясняла сказанное человеком. Хотя Фрозу казалась, он стал воспринимать больше, чем поясняла программа. Смотря, как падают металлические шарики к ногам Иля, Фроз почему-то знал, что это нужно сделать.
– Да! Медора любит Римуса. А он не сможет жить с таким уродством… он раньше был красивым, а теперь даже ходить особо не сможет…
– Данные.
Не совсем поняв, что спросил Фроз, Иль смотрел на него, продолжая дергать порвавшуюся ленточку.
– Данные, – повторил Фроз.
До Иля дошел смысл сказанного. Он актировал проекцию, сгруппировав медицинские показания Дэя, и отправил их Фрозу.
Тот молчал. Глаза Фроза ничего не выражали. Точки черных зрачков на фоне полностью голубого глаза. Но хотелось сделать еще шаг и попросить, чтобы он обнял. Поборов в себе абсурдное желание, Иль ждал. Наконец Фроз ответил.
– Я смогу. Доставь ко мне.
– Ты сможешь? Ты поможешь Римусу?! – эта была последняя надежда, и Иль хотел в нее верить. – Я сейчас направлю Катарсис к тебе.
– Координаты.
Видя поступившие координаты, Иль загрузил их в программу управления.
– Вернись.
От голос Фроза Иль вздрогнул, переводя взгляд с пульта управления в его глаза.
– Я вернусь к тебе.
Экран проекции растворился в воздухе. Обманная иллюзия, что Фроз рядом, исчезла. Между ними было расстояние пустоты пространства и мертвых звезд. Смотря на показания расчета расстояния, Иль видел, что расстояние начинало сокращаться. От этого стало легче. Теперь у него в этой бездне пустоты есть тот, кто готов помочь. Быть не одному, это давало силы.
А сейчас нужно дать надежду Медоре. Она должна верить, что все будет хорошо.
Вызвав ее на связь, Иль увидел все то же бледное лицо девушки, но теперь со следами слез.
– Медора, Фроз обещал помочь! Слышишь? Я говорил сейчас с Фрозом. Он посмотрел данные Римуса и сказал, что поможет. Мы летим к нему.
Ее глаза засияли. Она смотрела на Илариса, не произнося ни слова. Но этого взгляда, где ожила надежда, было достаточно.
– Верь мне. Все будет хорошо! – произнес Иль.
Девушка кивнула. Иль отключил связь. Теперь она будет жить надеждой. Это лучше, чем падать в бездну отчаянья.
Почувствовав на себе взгляд, он встретился с глазами Муна.
– Фроз сможет помочь, – еще раз повторил Иль.
Чувствуя, что все это отбирало массу сил, Иль опустился в свое кресло на капитанском мостике. У его оставалось последнее на сегодня дело – он должен был пойти к Кавуру.