– Мы в космосе? – его голос оглушительно прозвучал в тишине.
– Да.
– Но я дышу…
– Я могу дать тебе это.
Все же, видно, Фроз изменил слюну при поцелуе. Смотря на мигание звезд, Иль думал о том, что, возможно, это лишь сон, но все было так реально. Реален был и он, полностью обнаженный, сидящий на тонкой поверхности, и Фроз, который опять приблизился к нему. Он убрал спадающие на плечи Иля пряди цветных волос. Его губы прикоснулись к плечу Илариса. Холод касания, ощущение, как будто его кожу пробовали на вкус, и волна мурашек по телу. Иля повело. Он откинул голову, открывая шею для Фроза и видя над собой бездну с точками звезд. Его дыхание стало рваным. Он слышал его в тишине мертвого пространства. Губы Фроза пробовали его кожу на плече, груди. Иль сам впился в его губы, прося поцелуя. Фроз опять отстранил человека, продолжая прикасаться к его коже, утопая в эмоциях, которые он впитывал. Он чувствовал его дрожь, слышал стоны и непонятные ему слова. Пояснения программы он отключил. Сейчас не хотелось ее слушать. Он был со своим человеком, питаясь им, насыщаясь и утопая в том, что тот отдавал ему. Любовь. Иларис источал эмоцию любви. Фроз хотел впитывать ее постоянно, но человек стонал, прося, то, что Фроз не понимал. Он удерживал его руки, зная, что так можно продлить любовь. И все же человек выплеснул из себя семя. Эмоция любви заполнила пространство, насыщая его в вечном источнике жизни.
Смотря ввысь, Иль держал руку Фроза. Тот так и стоял подле него, а он еще отходил от оргазма, который, как сверхновая, взорвался в нем, унося в бесконечность вселенной. Лежа на плоскости и уже не стесняясь наготы, Иль слышал тишину космоса.
– Что это? – произнес он. – Все, что вокруг нас. Кто это создал? Я много думал, пытался понять, – не слыша ответа от Фроза, но зная, что тот его слушает, Иль продолжил: – Я пытался понять, что есть космос. Если взять шар, который заполнен пространством, представляя, что это наша вселенная, и положить его на стол, то все понятно. Вокруг шара с трех сторон пространство, а сам он лежит на столе. Стол стоит в комнате. Это тоже понятно. Вокруг стола с трех сторон пространство, стол стоит на полу в доме. Дом стоит на планете. Тоже все понятно. Вокруг дома с трех сторон пространство, а сам дом на планете. А вот дальше… Дальше я не понимаю. Планета находится в космосе. Но ведь космос должен же в чем-то находиться? В чем находится это пространство, что за его пределом? Что там, в его глубине? Если достигнуть его конца и заглянуть за космос. Я увижу то, что за ним? – слыша лишь свое дыхание, Иль спросил: – Ты живешь века, летал в разные концы вселенной. Ты достигал ее конца? Видел, что там?
– Любовь. Она бесконечна.
– Но любовь это просто слово, а я спрашиваю о том, что можно видеть. Ведь я вижу стол и на нем шар, в котором вселенная, и вижу комнату а, выглянув из комнаты, увижу дом, в котором эта комната, и планету, где стоит дом. Все это можно увидеть.
– Все это и есть любовь. Мы не верили в это, и наша раса умирает. Люди совершают ту же ошибку.
– Люди никогда не поверят, что все это любовь. Все века человечество исследовало то, что нас окружает, развивалось, совершенствовалось. Правда, ответы на вопросы, что там, где завершается космос, так и не получило. Но ответ, что там любовь, людей не устроит.
– Ответ прост. Сложное придумываем мы сами.
Опять слушая тишину бесконечности, Иль думал о сказанном Фрозом. Их руки соприкасались. Илю хотелось чувствовать, что его ладонь держит тот, кому он стал нужен.
Проснулся Иларис опять в той же каюте. Он был укрыт одеялом, приглушенный мягкий свет позволил осмотреться. Видения космоса исчезли. Было ли это правдой или сном, он не знал, но тело говорило о полученном удовольствии. Ему было хорошо и спокойно. Аромат еды заставил подняться. Подходя к поверхности с едой, он улыбался. Фроз и здесь старался сделать ему приятное. Он уже отвык быть с тем, кто о тебе заботится.
Через сколько к нему в каюту пришел Фроз, Иль не знал. Он ел, спал, думал о происходящем в его жизни, и за долгое время наконец позволил себе расслабиться, сбросив груз всего. Катарсис ждал его, Чен руководил командой, Кавур пил, Римус лечился, Медора была подле него. Иль же уже ничего не мог изменить, и ни на что повлиять. Вот поэтому он просто отдыхал, зная, что вскоре придется вернуться туда, где он станет капитаном Илем.
Фроза он ждал, но все же его приход стал полной неожиданностью. У Фроза в руках были цветы. Из школьных познаний Иль вспомнил, что эти ярко-васильковые некрупные цветы являются лечебными. Их выращивают на многих космических станциях. Возможно, Фроз напал на одну из станций, но только зачем он взял оттуда цветы?
Подойдя к его человеку, Фроз протянул цветы, которые ломались от силы в его руке. После пребывания с Илем в космосе, который он хотел ему показать, Фроз анализировал все происходящее в нем. Он задавал вопросы программе, она отвечала. Эти ответы были непонятны ему, еще больше его путало то, что он чувствовал в себе. Он вообще стал чувствовать. Человек оживил его любовью.
– Цветы, – протягивая их, произнес Фроз, видя, как несколько цветков, все-таки сломавшись в его пальцах, упали к ногам человека.
– Зачем? – теперь Иль задал вопрос, который всегда задавал ему Фроз. Но цветы были настолько неожиданны, что, держа их в руках, он терялся. Такие хрупкие ярко-васильковые цветы, они даже источали слабый аромат. Он приблизил их к лицу, вдыхая этот запах. В своей жизни цветы Иль видел только при изучении в школе в специальной оранжерее.
– Когда любят, – Фроз помнил информацию о любви, то, что ее вызывает: стихи, закат, цветы…
Иларис смотрел на цветы, чувствуя, как слезинка медленно чертит дорожку на его щеке. Фроз тоже видел эту каплю жидкости, которую люди назвали “слеза”. Он дотронулся до нее.
– Зачем.
Прозвучал голос Фроза.
– От счастья, – Иль поднял на Фроза глаза, полные слез. – Ты полюбил меня.
– Ты полюбил меня, – вторил ему Фроз.
Уткнувшись в цветы, Иль постарался унять так оглушительно бившееся в груди сердце. Он не мог ответить Фрозу, он не хотел ему врать.
Не слыша ответ человека, Фроз опять анализировал данные.
– Кавур, – слова прозвучали как приговор. Смотря на человека, он чувствовал, именно чувствовал в себе то, что так хочет, чтобы любовь была отдана только ему. – Почему.
Понимая, о чем спрашивает Фроз, и найдя в себе силы, Иль ответил:
– Фроз, я не могу быть с тобой, Кавур моя душа.
Такие хрупкие цветы рассыпались в его руках, как и что-то внутри Фроза, когда он смотрел на падающие к ногам Иля цветки.
– Есть то, что объединяет нас – наше одиночество, – произнеся эту такую сложную для него фразу, которую он осознал, Фроз вышел из каюты.
Иль так и сидел, стирая с щек слезинки, смотря на рассыпавшиеся цветы на полу каюты.
***
За ним пришли солдаты-акелы. Он уже был одет и ждал. Правда, он ждал Фроза, но того не было. Солдаты привели его к дверям шлюза. Там была Медора и полукруглая емкость, внутри которой лежал Дэй. Он весь был как будто обсыпан серым порошком. Понять, как сейчас он выглядит, было практически невозможно. Хотя Иль выдохнул: по крайней мере, Дэй жив.
Двери шлюза открылись, емкость с Дэем вплыла в космобот, за ним зашла Медора, но затем вернулась к Илю.
– Он не придет, – видя, что Иль медлит, она поняла, кого он ждет. – Фроз сказал мне об этом. Мы должны лететь на Катарсис.
– Почему он не придет?
– Тебе лучше знать… я чувствовала его боль, – потянув Иля за руку, она зашла с ним в космобот.
– А это что? – смотря на непонятные конструкции, спросил Иль.
– Это для восстановления Дэя. Фроз сказал, они сами все сделают, – она указала на конструкции.
– Как Римус? – наконец Иль вспомнил, что есть тот, кому в сто раз хуже, чем ему.
– С ним все будет хорошо. Фроз помог, но нужно время.