Получив подтверждение о том, что капсула с ребенком изъята из космобота и отправлена в подготовленную для младенца каюту, Иль выдохнул с облегчением.
Отдав приказ отступать, он уже готов был пойти к своему новорожденному племяннику, но замер, увидев происходящее. Удаляющееся в пространстве космоса транспортное судно расстреливало его корабли. Хотя он ошибся, это были корабли, примкнувшие к нему ради адмирала Карбоне, но не ради подчинения ему. Видя, как разваливается на части транспортник, Иль осознавал, что отдавать какие-либо приказы уже бесполезно.
– Прекратить огонь! – все же прокричал он.
– За адмирала Карбоне, – прозвучал ответ от капитанов пяти кораблей.
Он так и не стал для них тем, кому они готовы подчиняться. Они с ним ради адмирала, а не ради него. Горькая действительность приходила в сознание, но он и не хотел, чтобы они были ради него.
– Подберите всех, кто выжил. Нам пригодятся еще люди, – ровным голосом сказал Иль, смотря на спасательные капсулы вокруг догорающих обломков транспортного судна.
Они выполнили приказ. Иль наблюдал, как с их кораблей вылетели космоботы, собирающие капсулы и транспортирующие их. Он понимал, что не все из спасенных останутся живы, только те, кто перейдет на сторону пиратов. Возможно и стоило вмешаться в судьбы этих людей, но Иль не стал это делать. Он знал, что будут и следующие транспортные суда, которые так же будут захвачены и разрушены. Спасти всех он не сможет и остановить эти бесчинства тоже, но есть тот, кому эти люди готовы подчиниться – адмирал Карбоне. Он для них стал лидером, за ним они пойдут в бой и его приказов они не ослушаются.
Мысль о том, как спасти адмирала, пришла в сознание. Пусть это всего лишь пять кораблей, а не армада, но будут еще те, кто встанет на сторону Карбоне. Он должен возглавить этих людей. Ради него они предали императора.
Спасение пришло само собой. Спасение Кавура от падения в бездну отчаянья. Если Кавур не хочет жить ради любви, то пусть живет ради тех, кто верен ему.
***
Ребенок родился недоношенным. Он лежал в герметичной капсуле, подключенный ко всем системам жизнеобеспечения. Там внутри, где он находился, была воссоздана среда для доразвития плода. Иларис смотрел на этот сморщенный комочек жизни, чувствуя, как внутри него трепетало сердце. Он еще долго стоял подле младенца, которому только предстояло открыть глаза и увидеть этот мир. Как же хорошо, что ребенок увидит тот мир, который ему готов показать Иларис, а не мир, куда его отправили как ошибку прошлого. Еще Иль очень хотел, чтобы этот ребенок познал родительскую любовь. Он сам вырос без нее. Зная лишь, что его любят, но живя от родителей на расстоянии космического пространства. Это было неправильно. Ребенок должен расти в семье, купаясь в любви, видя рядом с собой изо дня в день своих родителей. Пусть у этого ребенка всего лишь отец, но он должен быть рядом с сыном, даря ему родительскую любовь.
Идя в каюту к Кавуру, Иль решил, что обязан вернуть его к жизни, ради сына. Кавур не имеет права бросить ребенка, ища счастье на далекой планете. Если бы не ребенок, возможно, он и сдался бы, отпустив Кавура, приняв его выбор. Но сейчас все изменилось. Он хотел бороться не за свою любовь, которая не нужна Кавуру, он должен бороться за счастье ребенка, которому нужен отец.
Как же тяжело быть сильным, когда состоишь из одной слабости. Собрав себя около дверей, Иларис вошел внутрь.
Видно, Кавур ждал его прихода, он был трезв и зол. Понятно, что быть трезвым его заставили обстоятельства: если бы Иларис не ограничил адмиралу доступ к алкоголю, то он бы не прекратил напиваться. А зол Кавур был именно по этой причине – его заставили протрезветь.
– Какая честь, – язвительно произнес Кавур. Все это время он кипел от бешенства. Конечно, он здесь пленник, но вот так ставить его на место, прекратив получать регулярно выпивку – это перебор. Иларис решил показать свою власть над ним, это бесило. – Смотрю, власть пошла тебе на пользу. Решил показать мне, что я здесь пленник? Хочешь, чтобы я вымаливал позволения о бокале вина у тебя?
– Нет, я не это хочу, – примерно такое Иль и ожидал. Злость, раздражение и ненависть в глазах.
– А что ты хочешь? – с вызовом произнес Кавур, подходя ближе к Иларису.
– Поговорить, – от присутствия Кавура так близко вся его выдержка рассыпалась. Ему казалось, он распадается и сам. Как будто залатанные наспех шрамы сейчас расползались. А он то думал, что сильный, что выдержит это.
– О чем? Мне пора собирать вещи? Наконец ты меня высадишь на планету, и я обрету свободу от этого унизительного плена?
– Я не хотел тебя ничем унизить… мне просто нужно было тебе сказать, – Иль запнулся, опять наткнувшись на ненависть в глазах Кавура, – поговорить с тобой, и я хотел, чтобы твой разум бы трезв, – если бы не ребенок, Иль ушел. Он знал, что слаб. Он не в силах бороться за свою любовь. Эта любовь нужна лишь ему. Зачем бороться за то, что не взаимно?
– Я уже устал слушать это долгую предысторию к разговору. Если мне пора, то я готов. Вещей собирать мне не нужно, так что не будем прощаться… – все же то, что Кавур так глубоко спрятал в себе, вырвалось наружу. Он понимал, что сейчас выйдет из этой каюты, и они больше никогда не встретятся. Это последние минуты, когда он видит Илариса. – Так когда мне выходить? – он обернулся, ища глазами охрану, которая отведет его в космобот.
– Выслушай меня, – видя такое желание Кавура покинуть пространство рядом с ним, Иль умирал от боли, но он решил, что должен сказать это, – к Катарсису примкнуло пять кораблей императора Тао.
– Прекрасно! У тебя уже есть флот. Мои поздравления. Если этим ты хотел похвалиться, то тебе удалось, – было больно осознавать, что он теперь никто в сравнении с капитаном Илем.
«Почему все мои слова Кавур перековеркивал по-своему?». Опять собравшись с остатками сил, Иль еще раз сделал попытку сказать то, что было так важно.
– Они это сделали ради тебя. Ты для них адмирал и они не хотят служить Олан Тэку и императору, они хотят, чтобы ты руководил ими.
– Издеваешься? – слова Иля резали больнее меча-тиана. Глупая надежда вернуть себя из небытия. Зачем Иларис дает ее? Чтобы потом толкнуть в бездну. Чтобы, сидя на забытой всеми планете, он знал, что есть те, кто верит в него, кто готов пойти за ним, сражаться под его командованием.
Казалось, все аргументы кончились. Кавур не верил ни единому его слову, а все переиначивал по-своему. Иларис задыхался от его слов, от его взгляда, от болезни, которая возвращалась, забирая из легких воздух.
– Они не подчиняются мне.
– Это твои трудности. Знаешь, руководить людьми вообще непросто. Если тебе достался этот корабль, то совсем не значит, что ты на что-то способен, – Кавур не хотел даже думать, какими путями школьник с Эбоса смог стать капитаном Катарсиса, хотя в жизни пути бывают самые разные.
Все было бесполезно. Кавур бил больно, каждым словом выбивая из него остатки воздуха. Судорожно вздохнув и чувствуя, что времени у него осталось совсем мало, Иль сказал главное:
– Твой сын здесь, на Катарсисе. Его отправили на транспортном судне на одну из отдаленных планет. Я напал на транспортник. Они отдали ребенка. Судно я хотел отпустить, но капитаны не подчинились моему приказу, они уничтожили транспортный корабль, расстреляв его, – еще раз судорожно вздохнув, Иль произнес, – прежде, чем ты сойдешь на планету, посмотри на своего сына.
Обойдя стоявшего перед ним Кавура, Иль направился к выходу